Он сказал:

— Можете не торопиться, мистер Энстей. Завтра я уезжаю из города дней на пять-семь. Приходите ко мне — ну, например, в четверг. Вы легко найдете мой дом. Где вы остановились?

Бертрам ответил механически:

— В «Красном льве» в Сити, сэр.

— Роберт! — позвал Флитвуд с другой стороны комнаты, где он оживленно спорил о чем-то с мистером Уорквортом. — Роберт, иди рассуди нас! Роберт!

— Одну минуту! — ответил мистер Бьюмарис. Он еще раз пристально взглянул на Бертрама. — Не забудьте, — сказал он. — Я жду вас в четверг.

Он решил, что не может больше ничего сказать, потому что вокруг были люди и было очевидно, что гордость юноши не позволит и намека на то, что его долговые расписки будут просто сожжены.

Но когда некоторое время спустя он пришел домой, то все еще хмурился. Улисс, радостно прыгавший перед ним и юливший хвостом, увидел, что его хозяин не оценил восторженного приема, и залаял. Мистер Бьюмарис наклонился и рассеянно его погладил.

— Тише! У меня нет настроения! — сказал он. — Я был прав, когда сказал, что не тебе суждено стать моей самой тяжкой обязанностью, не так ли? Наверное, мне нужно было успокоить мальчика: в его возрасте они бывают так безрассудны — и мне не понравилось выражение его лица. Он проигрался в дым, нет сомнения. Однако будь я проклят, если пойду к нему среди ночи. Бессонная ночь ему не помешает.

Он взял подсвечник, стоявший на столике в прихожей, отнес его к себе в кабинет, и поставил на стол у окна. Увидев, что его хозяин сел и открыл чернильницу, Улисс выразил свои чувства громким зевком.

— Иди спать! — сказал мистер Бьюмарис, окуная ручку в чернильницу и придвигая к себе чистый лист бумаги.

Улисс с шумом растянулся на полу, слегка поскулил и стал яростно лизать передние лапы.

Мистер Бьюмарис быстро написал несколько строк, посыпал лист песком, стряхнул его и уже хотел запечатать письмо, как вдруг остановился. Улисс с надеждой посмотрел на него.

— Да, еще одно, — сказал мистер Бьюмарис. — Если констебль уже имеет сильные подозрения…

Он положил листок и вынул из кармана толстый бумажник. Достав оттуда стофунтовую банкноту, он свернул ее вместе с письмом, запечатал все это сургучом и написал адрес. Затем он встал, а Улисс облегченно вздохнул, поняв, что хозяин идет спать. Улисс, проводивший каждую ночь на коврике у двери его спальни и постоянно споривший с Пэйнсвиком о праве первым заходить по утрам в эту святая святых, помчался впереди него по лестнице. Мистер Бьюмарис обнаружил, что слуга ждет его с выражением душевного волнения на лице, смешанным с чувством долга и долготерпением. Мистер Бьюмарис отдал ему запечатанное письмо.

— Позаботься, чтобы оно было доставлено мистеру Энстею в гостиницу «Красный лев» в Сити завтра утром, — коротко сказал он и добавил: — Лично в руки!

XIV

Только через три дня весть о несчастье, постигшем Бертрама, достигла его сестры. Она написала ему, прося его встретиться с ней у входа в Грин-парк, и отослала письмо по почте. Когда он не явился на свидание и не ответил на ее письмо, она серьезно встревожилась и уже обдумывала способ, как посетить гостиницу «Красный лев» без ведома крестной, как в три часа пополудни ей принесли визитную карточку мистера Сканторпа. Она попросила дворецкого отвести посетителя в гостиную и сама тут же спустилась из своей комнаты.

Она не сразу заметила, что мистер Сканторп выглядит неестественно мрачным; она была слишком рада узнать что-нибудь о Бертраме и стремительно направилась к мистеру Сканторпу, протянув руку и воскликнув:

— Я так рада, что вы зашли ко мне, сэр! Я так волновалась за своего брата! У вас есть новости? О, не заболел ли он?

Мистер Сканторп поклонился, прочистил горло и судорожно схватил ее руку.