— Мистер Бьюмарис, не хотите ли вы посетить вместе с нами Сомерсет-хауз? — спросила леди Бридлингтон. — Не понимаю, как получилось, что в день открытия нас там не было, но у нас было столько приглашений за последнее время, что я вообще удивляюсь, как мы успеваем! Арабелла, дорогая, ты наверное очень устала смотреть на эти печальные останки сильно поврежденного фриза — или что это такое — хотя, конечно, это счастье, что нам удалось их увидеть, и смотреть на них можно вечно! — но не лучше ли нам для разнообразия поехать взглянуть на картины!

Арабелла согласилась, бросив на мистера Бьюмариса такой молящий взгляд, что ему тоже пришлось занять место в ландо.

Пока они ехали в Стрэнд, леди Бридлингтон была слишком занята, выискивая глазами знакомых и привлекая их внимание к тому, кто занимал одно из задних мест в ее ландо, кивая им и взмахивая рукой, так что мистер Бьюмарис и Арабелла не могли поговорить. Арабелла сидела, опустив глаза и перебирая рукой ленты, привязанные к ручке ее зонтика; а мистер Бьюмарис довольствовался тем, что наблюдал за ней, отмечая бледный цвет ее лица и темные тени под глазами. Лорд Бридлингтон взял на себя обязанность развлекать компанию, что он выполнял очень охотно, без конца что-то рассказывая, пока карета не свернула во двор Сомерсет-хауза.

Очутившись внутри здания, леди Бридлингтон, уже некоторое время лелеявшая мечту сосватать Арабеллу за Несравненного, ухватилась за первую же возможность, чтобы увести от них Фредерика и оставить их вдвоем. Она сказала ему, что ей очень хочется увидеть последние произведения искусства сэра Томаса Лоуренса и отвлекла его таким образом от детального изучения последнего огромного полотна президента, чтобы вместе найти этот модный шедевр.

— Чем я могу вам помочь, мисс Тэллент? — тихо сказал мистер Бьюмарис.

— Вы… вы получили мое письмо? — запинаясь произнесла Арабелла, пытаясь незаметно проследить выражение его лица.

— Сегодня утром. Я сразу же пошел на Парк-стрит и, понимая, что дело очень срочное, поехал за вами в Блумсбери.

— Как вы добры, о, как вы добры! — вымолвила Арабелла с таким выражением, как будто она только что обнаружила, что он — жестокое чудовище.

— Так что же случилось, мисс Тэллент?

Делая вид, что она любуется висящим перед ней полотном, она сказала:

— Может, вы уже забыли, сэр, но… но… вы однажды мне говорили… вы однажды были так добры, что сказали… что если мои чувства изменятся…

Мистер Бьюмарис показал свое милосердие и положил конец ее смущенной речи:

— Конечно, я не забыл, — сказал он. — Вон приближается леди Чарнвуд, давайте отойдем! Должен ли я понимать, мэм, что ваши чувства действительно изменились?

Мисс Тэллент послушно перешла к другой картине, которая в каталоге описывалась следующими словами: «Старик, просящий у матери руки ее дочери, явно не имеющей желания выходить за него замуж», и сказала храбро:

— Да.

— Место, в котором мы сейчас с вами находимся, мэм, — сказал мистер Бьюмарис, — мешает мне сказать вам больше, чем то, что вы сделали меня самым счастливым человеком в Англии.

— Спасибо, — сказала Арабелла напряженным голосом. — Я постараюсь… я постараюсь быть вам хорошей женой, сэр!

Губы мистера Бьюмариса дрогнули, но он ответил с серьезным видом:

— Со своей стороны я постараюсь быть примерным мужем, мэм!

— О да, я уверена, что вы им будете! — сказала Арабелла наивно. — Если только… — она замолчала.