Пока можно было видеть из окон знакомые поместья, Арабелла все еще плакала, но к тому времени, когда карета поехала по незнакомой местности, девушка почти успокоилась и, осторожно вдохнув из флакона с нюхательной солью, предложенной дрожащей рукой мисс Блэкберн, смогла осушить свои слезы и даже почувствовать некоторый комфорт благодаря роскошной котиковой муфте, лежащей на ее коленях. Эту муфту вместе с палантином, накинутым на плечи, с любовью послала ей тетушка Элиза — именно та тетушка, которая однажды прислала маме комплект розового нижнего белья из индийского муслина. Даже если девушка никогда ранее не покидала родного дома, она не может полностью отдаться своим печальным думам в то время, когда руки ее утопают в муфте, такой же большой, как на картинке в журнале la Belle Assemblee. Муфта была такой большой, что папа… но было бы, наверное, лучше сейчас не думать о папе и ни о ком другом из милых ее сердцу домашних. Лучше обратить внимание на пейзаж или помечтать о предстоящих удовольствиях.

Для молодой леди, которая никогда не выезжала далее Йорка — и то только один раз, когда папа взял ее и Софию на конфирмацию в кафедральный собор — все новое, что встречалось по пути, было предметом глубочайшего интереса. Для тех, кто привык к быстрому путешествию на почтовых, поездка в громоздкой карете, которую тянет пара лошадей, отличающихся выносливостью более, чем необходимой в данной ситуации резвостью, показалась бы невыносимо тягучей. Для Арабеллы же это путешествие явилось целым событием, а для мисс Блэкберн, давно приученной к ужасающим неудобствам наемных экипажей, эта карета явилась неожиданным комфортом. Поэтому обе леди, настолько успокоились, что были в состоянии вести беседу, стали мечтать о закусках, которые им предложат во время предстоящих остановок. Как выяснилось, наши путешественницы ничего не имели против кроватей на почтовых станциях и даже представить себе не могли более удобного способа передвижения, чем в карете сквайра.

Надо сказать, что их очень хорошо приняли в Арксее, где тетушка Эмма заботилась о них с величайшей добротой и не переставала при этом повторять, что Арабелла просто вылитая мать. До того, как снова отправиться в путь, они провели два дня в Арксее. Арабелле очень не хотелось покидать этот большой, неприбранный дом, который был таким же добрым, как тетушка Эмма и таким же веселым, как ее двоюродные братья и сестры. Но кучер Тимоти доложил о том, что лошади уже прекрасно отдохнули, так что нет причин тянуть с отъездом. Сердечно простившись со всеми домочадцами тетушки Эммы, Арабелла и мисс Блэкберн отправились дальше.

После веселого и гостеприимного Арксея нашим дамам показалось достаточно скучно сидеть весь день в карете, а, когда мимо них несколько раз пронеслись почтовые кареты и спортивные коляски, запряженные рысаками, Арабелле захотелось, чтобы карета сквайра не была такой громоздкой и неуклюжей, а лошади обладали бы меньшей силой, но большей подвижностью. Было бы также неплохо иметь возможность менять лошадей, а не ожидать в холле душного постоялого двора, пока подкуют их тяжеловозов. Арабелла с трудом могла вынести презрительные взгляды тех, кто только что въехал во двор в очаровательной двуколке, запряженной взмыленными лошадьми, а также конюхов, стремительно бросившихся запрягать свежую пару лошадей.