— Однако, — строго сказал его светлость, — я не дам отослать себя, как какого-нибудь повара! Я, смею заметить, приехал сюда в надежде найти здесь благородных членов фабианского общества и все признаки поражающих оргий: вино из черепа, знаешь ли, и…

— Плачевное влияние на общество лорда Байрона, — заметил мистер Бьюмарис со слабой, презрительной улыбкой.

— Что? О, этот поэтишка, который наделал столько шуму! Лично я считаю его дьявольски невоспитанным, но, разумеется, это никого не должно волновать! Роберт, где благородные фабианцы?

— Если бы у меня здесь и были хоть какие-нибудь фабианцы, то, не думаешь ли ты, Чарльз, что я рискнул бы из-за них быть отвергнутым человеком такого плана, как ты? — ответил мистер Бьюмарис.

Лорд Флитвуд усмехнулся, но сказал:

— Не говори ерунды. Это могло бы произойти уже раз десять — к-к-черту, ты, Мидас!

— Если моя память меня не подводит, все, до чего дотрагивался Мидас, превращалось в золото, — сказал мистер Бьюмарис. — Я думаю, ты имел в виду Креза.

— Нет! Никогда даже не слышал об этом парне.

— Ну, что касается меня, вещи, до которых я дотрагиваюсь, имеют печальное обыкновение превращаться в отбросы, — беспечно, но с оттенком горькой насмешки сказал мистер Бьюмарис.

Его другу подобная беседа показалась неуместно глубокой:

— Роберт! Не обманывай меня! Если бы здесь не было фабианцев…

— Я не могу понять, почему ты так уверен, что они здесь есть, — перебил его хозяин.

— Хорошо, я не предполагаю, но могу уверить тебя, мой мальчик, что это самые последние on-dit!

— Боже мой! Почему?

— Господи, откуда мне знать? Смею заметить, все это оттого, что ты не обращаешь внимания ни на одну из красоток, которые постоянно заигрывают с тобой. Более того, твои cheres amies всегда дьявольски высокого полета, мой милый, все это не дает покоя всем нашим старым сплетницам! Вспомни Фараглини!

— Лучше не надо. Самая ненасытная хищница среди всех моих знакомых!

— Но какое лицо! Какая фигура!

— А какой характер!

— Что с нею стало? — спросил его светлость. — Я не видел ее с тех пор, как ты перестал оказывать ей внимание.

— Думаю, она отправилась в Париж. Зачем тебе это? Хочешь пойти по моим стопам?

— Нет, клянусь Юпитером, я не вынес бы эту сумасбродку, — искренне признался его светлость. — Ведь пришлось бы все время крутиться вокруг нее! Сколько ты заплатил за ту пару серых скакунов, на которых она имела обыкновение носиться по городу?

— Не помню.

— Сказать по правде, — признался лорд Флитвуд, — о ней не стоило бы и думать, хотя я, конечно же, не отрицаю, что она чертовски хороша!

— Она не достойна тебя.

Отчасти из любопытства, отчасти, чтобы позабавиться, лорд Флитвуд насмешливо спросил:

— А есть ли что-нибудь достойное тебя, Роберт?

— Да, это — мои лошади! — парировал мистер Бьюмарис. — Кстати о лошадях, Чарльз, какого черта ты купил эту лихфильдскую клячу?

— Ты имеешь в виду моего гнедого? Ну, этот коняга просто пленил меня, — ответил его светлость, при этих словах его лицо как бы озарилось изнутри. — Какое сочетание породы и стати! Нет, в самом деле, Роберт…

— Если у меня в конюшнях когда-нибудь заведется какая-нибудь потрепанная животина, — безжалостно сказал мистер Бьюмарис, — я не задумываясь предложу ее тебе в полной уверенности, что она тебя очарует!

Лорд Флитвуд все еще пытался протестовать, когда дворецкий, открыв дверь комнаты и почтительно извиняясь, доложил своему хозяину о том, что неподалеку от дома сломалась чья-то карета и две леди, которые в ней путешествовали, просят приютить их на короткое время.