Эти наивные слова заставили его светлость, который никогда не садился обедать ранее половины восьмого, конвульсивно сглотнуть, но он быстро пришел в себя и, не моргнув, ответил:

— Да, клянусь Юпитером! Тогда вы должны умирать от голода! Но не волнуйтесь! Мистер Бьюмарис только что сказал, что обед подадут с минуты на минуту. Не так ли, Роберт?

— Да? — удивился мистер Бьюмарис. — У меня самая плохая память в мире, но ты, несомненно, прав. Я прошу вас оказать мне честь отобедать со мной.

Арабелла колебалась. Она поняла по страдальческому выражению лица мисс Блэкберн, что та считает, что им лучше принять первое предложение мистера Бьюмариса, так как самый закоренелый оптимист мог бы услышать в томном голосе этого джентльмена что-то большее, нежели деланную учтивость. Но эта теплая, прекрасно обставленная комната сильно отличалась от их кареты, а аромат пищи, который почувствовала Арабелла, пересекая холл, только раззадорил ее аппетит. Колеблясь, она взглянула на хозяина. И снова именно лорд Флитвуд, с его дружеской улыбкой и приятным обхождением, спас положение:

— Конечно же, они отобедают с нами! Вы ведь не возражаете, мэм?

— Это сильно обеспокоит вас? — выдохнула мисс Блэкберн.

— Ни в коей мере, мэм, уверяю вас! Честно говоря, мы очень благодарны вам, так как мечтали, чтобы кто-нибудь составил нам компанию, да, Роберт?

— Разумеется, — согласился мистер Бьюмарис. — Разве я этого не говорил?

Мисс Блэкберн, которая проводила свою жизнь среди снобов, сразу же заметила оттенок иронии в его словах. Испугавшись, она враждебно взглянула на него и вспыхнула. Их глаза встретились; минуту он смотрел на нее, а затем значительно более мягким тоном произнес:

— Боюсь, что вам здесь не очень уютно, мэм. Не пересядете ли вы поближе к огню?

Заволновавшись, она несколько сбивчиво заверила его, что чувствует себя прекрасно и что очень ему благодарна.

К этому времени в комнату вошел Брау, неся поднос с бокалами и графинами, которые он расставил на столе. Мистер Бьюмарис обернулся, взглянул на стол и сказал:

— Будьте любезны подняться к экономке, чтобы снять промокшую одежду, но сначала позвольте предложить вам по бокалу вина.

Он начал разливать мадеру:

— Еще два прибора, Брау, и подайте обед немедленно.

Брау, подумав о птицах, жарящихся на кухне, и о художнике-поваре, заботящемся о них, слегка вздрогнул.

— Немедленно, сэр? — спросил он упавшим тоном.

— Предположим, в течение получаса, — исправился мистер Бьюмарис, передавая стакан мисс Блэкберн.

— Да, сэр, — сказал Брау, неуверенной походкой выходя из комнаты.

Мисс Блэкберн с благодарностью приняла вино, но когда его предложили Арабелле, та отказалась. Папе не нравилось, когда его дочери употребляли что-либо крепче портера или очень слабого крюшона, который обычно подавали во время балов в Хэрроугейте, поэтому Арабелла не знала, как это вино может на нее подействовать. Во всяком случае, мистер Бьюмарис не настаивал и, поставив бокал и налив немного шерри себе и своему другу, снова сел рядом с мисс Блэкберн на диван.

Тем временем лорд Флитвуд устроился рядом с Арабеллой и весело болтал с ней ни о чем, что сняло с нее какое бы то ни было напряжение. Ему было приятно узнать, что она направляется в Лондон, и он выразил надежду, что будет иметь удовольствие там с ней встретиться — может быть, в парке или у Алмака. Он знал множество модных анекдотов, которыми ее и развлекал, треща без умолку до тех пор, пока не появилась экономка, пригласившая дам наверх.

Их провели в комнату для гостей на втором этаже и передали на руки служанке, которая принесла им горячей воды и отнесла сушиться на кухню их мокрую одежду.