Леди Бридлингтон начала осознавать, что преподобный Генри Тэллент был не только серьезным препятствием для продвижения его дочери вверх по социальной лестнице, но и растущей угрозой ее собственному благополучию. Она, естественно, не смогла высказать эту мысль Арабелле, поэтому, откинувшись на подушки, робко проговорила:

— О да, моя дорогая, но если бы люди услышали об этом, они бы нашли это чрезвычайно странным!

Что бы ни подумали другие, но скоро стало ясно, что старшим слугам ее светлости этот эпизод дал самое невыгодное представление о социальном положении Арабеллы. Личная горничная ее светлости, старая дева с острым подбородком, дожившая до средних лет на этой службе и без зазрения совести придиравшаяся к молоденькой горничной, осмелилась намекнуть, когда расчесывала волосы своей хозяйке в этот вечер, как легко заметить, что мисс не привыкла жить в большом и приличном доме.

Леди Бридлингтон позволяла мисс Кларе Кроули достаточные вольности, но эта зашла слишком далеко. Будет просто замечательно, если слуги, сплетничая о господах своим отвратительным способом, разнесут эту новость по всей округе! В мгновенье ока она достигнет ушей их хозяев, и тогда пиши пропало! В нескольких полных достоинства и тщательно подобранных словах леди Бридлингтон дала понять своей помощнице, что мисс Тэллент приехала из большого, великолепного особняка и не нуждается в дальнейшем обсуждении. Чтобы закончить тему, она добавила, что нравы и обычаи, принятые на севере, сильно отличаются от лондонских. Мисс Кроули, слегка присмиревшая, но еще не до конца, засопела и сказала: «Так я всегда и думала, миледи!». Затем, встретив взгляд хозяйки в зеркале, подобострастно добавила:

— Но я просто уверена, никто бы и не догадался, что мисс с севера, миледи, она ведь так мило говорит!

— Конечно, — холодно сказала леди Бридлингтон, совсем забыв, с каким облегчением она сама вздохнула, когда обнаружила здороваясь с Арабеллой по ее прибытии, что у нее нет ужасного акцента, портящего ее нежный голос. Возможность того, что она говорит с йоркширской картавостью, не раз приходила ей в голову. Она не знала, что нужно благодарить преподобного Генри Тэллента за чистый выговор его дочери. Он был слишком утонченным и культурным человеком, чтобы позволять детям быть небрежными в речи, и строго следил за их выговором.

Мисс Клара Кроули вынуждена была молчать, но предосудительное поведение Арабеллы внушило ее хозяйке некоторые опасения и побудило готовиться к приему с особой тщательностью.

Но все прошло как нельзя лучше. Уверенная, что по крайней мере своей внешностью Арабелла должна произвести впечатление, леди Бридлингтон послала не кого-нибудь, а мисс Кроули добавить последние штрихи к ее туалету, и завершить усилия горничной, прислуживающей ей. Мисс Кроули совсем не была обрадована, когда ее отослали прислуживать Арабелле, но прошло много лет с тех пор, как она одевала молодую и красивую девушку и, несмотря ни на что, в ней проснулся энтузиазм, когда она увидела, как восхитительно идет Арабелле платье бледно-желтого крепа и с каким вкусом подобран блестящий шарф, накинутый на руки. Она сразу поняла, что едва ли сможет улучшить простую прическу из темных локонов, забранных в высокий узел на затылке, и коротких завитков, спадающих на уши, но она попросила мисс разрешить ей приколоть цветы на более подходящее место. Ее умелые руки быстро поместили букетик искусственных роз под нужным углом, и она была настолько удовлетворена результатом, что сказала, что мисс будет наверняка королевой вечера, тем более, что у нее темные волосы, а белокурые красотки уже давно не в моде.

Арабелла, и не подозревая насколько мисс Кроули снизошла до нее, просто рассмеялась, но так беззаботно, что это не вызвало неодобрения у строгой горничной. Арабелла отправлялась на свой первый лондонский прием необычайно вдохновленная только что доставленными первыми лондонскими цветами.