|
Любящая мать леди Самеркот, полагающая, что любой из ее сыновей должен показаться для богатой наследницы более привлекательным, чем этот выскочка, с большим удовольствием загнала бы ему под ребра свою длинную бриллиантовую булавку, которую носила в волосах; миссис Киркмайкл с горечью думала, что, принимая в расчет то, как она из кожи вон лезла, чтобы быть с ним любезной, он мог бы уделить чуточку внимания ее неуклюжей дочке — ему бы это ничего не стоило, а бедной Марии дало бы толчок для дальнейшего продвижения в обществе; мистер Эпворт, с неохотой признаваясь самому себе, что, по каким-то необъяснимым причинам, он постоянно оказывался в тени Бьюмариса, обошел клубы, в каждом повторяя, что имеет серьезное намерение дать ему урок в недалеком будущем; его тетушка, вспомнив, как однажды сильно разругалась с леди Мэри Бьюмарис, объявила, что именно от матери Бьюмарис унаследовал эту склонность к флирту, добавив, что ей жаль ту женщину, на которой он в конце концов женится. Даже мистер Уоркворт и лорд Флитвуд сказали, что это уж слишком с его стороны — захватить самую крупную добычу сезона, а некоторые джентльмены, рабски копировавшие каждую деталь поведения и туалета мистера Бьюмариса, просто желали видеть его в могиле.
Был только один голос, не присоединившийся в этом хоре осуждения: леди Бридлингтон была в восторге от мистера Бьюмариса. Она не могла говорить ни о чем другом в течение следующего дня. Когда он сидел возле Арабеллы, ни одна улыбка, ни один жест не ускользнули от озабоченного взгляда этой леди. Он не замечал других девушек в комнате; он просто объявил всему свету, что находит мисс Тэллент очаровательной — и теперь не было в Лондоне человека более милого, более воспитанного и более благословляемого леди Бридлингтон! Снова и снова твердила она Арабелле, что теперь успех обеспечен; и только когда ее собственные восторги чуть поутихли, она решила слегка предупредить Арабеллу. Ведь чем больше она думала о несомненном внимании к ней мистера Бьюмариса, тем чаще она вспоминала, как много невинных девушек пали жертвой его увлечений, и тем больше убеждалась, что Арабелле надо быть начеку. Поэтому она обратилась к ней серьезным голосом и с обеспокоенным выражением лица: — Я знаю, моя милая, что ты достаточно разумная девушка, чтобы тебя поучать. Но, видишь ли, здесь я заменяю тебе мать, и потому должна предупредить тебя, что мистер Бьюмарис — законченный ловелас. Никто не радуется так, как я тому, что он выделил тебя, но, моя дорогая, если ты будешь тратить свои чувства в этом направлении, — результата не будет! Я уверена, мне достаточно только намекнуть тебе, и ты не обидишься на мои слова. Он — убежденный холостяк. Я не могу перечислить тебе сердца, которые он разбил. Бедная Тереза Хауден — она вышла замуж за лорда Конгльтона несколько лет спустя — тогда совсем потеряла стыд и стала позором для своих уважаемых родителей! Они были уверены — и я помню, в тот сезон больше ни о чем другом и говорить не могли, — что… но нет! Из этого ничего не вышло! Но Арабелла не была бы первой красавицей на двадцать миль в округе от Хайтрема, если бы не научилась отличать флирт от серьезных намерений, поэтому она сразу ответила: — Я прекрасно знаю, что за комплиментами мистера Бьюмариса ничего не стоит. И я не дам одурачить себя, как глупая гусыня. — Конечно, моя милая, я надеюсь на это! — Можете быть в этом уверены. Если вы не возражаете, мэм, я собираюсь поощрять внимание мистера Бьюмариса и использовать его наилучшим способом. Он полагает, что может развлекаться за мой счет. Я буду платить ему той же монетой! Но терять голову — нет, увольте! — Помни, что мы не можем бесконечно зависеть от его знаков внимания! — сказала леди Бридлингтон осторожно. — Если это будет продолжаться и впредь, — прекрасно! Но никто не знает наверняка. |
