— Я посчитал это своим долгом, мэм, — сказал Фредерик.

— Это просто безрассудство, и люди найдут это весьма странным. Никто не ожидал увидеть тебя в Англии раньше июля, а то и августа!

Но она ошибалась. Никто не посчитал странным то, что лорд Бридлингтон сократил свое путешествие. Мнение общества было четко выражено словами миссис Пенкридж, которая сказала, что догадалась о том, что на самом-то деле хитрая Бридлингтон хочет выдать наследницу за своего сыночка.

— Вот увидите, как это произойдет, — объявила она, невесело усмехнувшись. — И при этом такое отвратительное лицемерие — утверждать, что она, мол, и не ожидала увидеть Фредерика в Англии до лета! Попомни мои слова, Гораций, они поженятся еще до окончания сезона!

— Но право, мэм, я не боюсь соперничества Бридлингтона! — с вызовом сказал ее племянник.

— Тогда ты осел! — отрезала миссис Пенкридж. — Все в его пользу! У него благородное имя и титул, но — что самое главное в таком деле, уж поверь мне! — у него все преимущества жизни в одном и том же доме, он может быть всегда под рукой, исполнять ее прихоти, сопровождать на приемы и… о, это выше моих сил!

Но мисс Тэллент и лорд Бридлингтон с первого момента встречи и обмена вежливыми приветствиями почувствовали внутреннюю взаимную антипатию, которая никоим образом не смягчилась необходимостью приличного и достойного поведения по отношению друг к другу. Арабелла ни за что на свете не огорчила бы свою добрую хозяйку, выказывая неприязнь к ее сыну; чувство приличия Фредерика, которое было достаточно сильно, не позволяло ему пренебрегать своими обязанностями по отношению к гостье его матери. Он смог понять, и даже, имея расчетливый ум, лестно оценить стремление миссис Тэллент пристроить своих дочерей таким похвальным способом; и раз уж его мать взяла на себя труд найти Арабелле мужа, он был готов оказать ей моральную поддержку. Но что глубоко шокировало и обеспокоило его спустя неделю по возвращении домой, так это тот факт, что каждый записной охотник за приданым просто грезил Арабеллой.

— Я теряюсь в догадках, мэм, что вы такое могли сказать, что теперь все считают мисс Тэллент наследницей! — объявил он.

Леди Бридлингтон, которая сама несколько раз задавалась этим вопросом, беспокойно ответила:

— Я не говорила ни слова, Фредерик! Нет ни малейшей причины для таких абсурдных домыслов! Признаюсь, я была немного удивлена, когда… Но она такая милая девушка, и пользуется расположением мистера Бьюмариса.

— Я никогда не был близок с Бьюмарисом, — сказал Фредерик. — Меня не интересует образ жизни, который он ведет, но я считаю предосудительным его стремление превращать каждую приличную девушку в объект своих ухаживаний. Более того, влияние, оказываемое им на людей, которых я был склонен считать более…

— Давай оставим это, — торопливо попросила его мать. — Ты уже говорил об этом вчера, Фредерик! Ты можешь думать о Бьюмарисе что угодно, но ты не можешь отрицать, что в его власти сделать человека популярным, если ему это придет в голову!

— Очень вероятно, мэм, но я хотел бы еще убедиться, что в его власти побудить таких людей, как Эпворт, Моркамб, Карнаби и — должен добавить! — Флитвуд, жениться на особе, у которой нет ничего, кроме хорошенького личика!

— Но не Флитвуд, — слабо запротестовала леди Бридлингтон.

— И Флитвуд! — повторил Фредерик безжалостным тоном. — Я не хочу сказать, что он поставил себе цель найти богатую жену, но то, что он не может позволить себе жениться на девушке без гроша в кармане, — общеизвестный факт. Тем не менее его внимание к мисс Тэллент более заметно, чем даже Горация Эпворта.