— Ну, я уверен, что трудно найти что-нибудь более странное, чем его жилет. Это весьма огорчительно, учитывая то, что я потратил массу времени, пытаясь сформировать его вкус. А, теперь я понял, кого вы, должно быть, имели в виду! Это, мисс Тэллент, Гораций Эпворт. По его собственной оценке он относит себя к тому разряду созданий, которых, у меня есть основания предполагать, вы презираете.

Вспыхнув, Арабелла спросила:

— Он… он денди?

— Он был бы в восторге, если бы вы так считали.

— Что ж, если это так, — откровенно сказала Арабелла, — я уверена, что вы — другое дело, и прошу у вас прощения за сказанное в тот вечер.

— Не извиняйтесь перед ним, мэм, — весело сказал лорд Флитвуд. — Давно пора, чтобы кто-нибудь осадил его, и это, уверяю вас, задело его очень сильно. Вам следует знать, что он воображает себя настоящим коринфянином.

— А кто это такой? — заинтересовалась Арабелла.

— Коринфянин, мэм, кроме того, что следует последнему писку моды, — любитель спорта, мастер фехтования, меткий стрелок, прекрасный наездник…

Мистер Бьюмарис прервал этот издевательски-напыщенный перечень.

— Если вы будете занудой, Чарльз, вы вынудите меня объяснить мисс Тэллент, что имеют в виду люди, называя вас пустой погремушкой!

— И что же? — с озорством потребовала ответа Арабелла.

— Бездельника, мэм, который не заслуживает вашего внимания, — ответил он, вставая. — Я вижу невдалеке мою кузину и должен выразить ей свое почтение.

Он улыбнулся, поклонился и отошел; минуту или две поговорил с леди Уэйнфлит; выпил бокал вина с мистером Варквортом и покинул прием, в точности выполнив все, что он наметил, а именно — поставить мисс Тэллент на верхнюю ступеньку моды: ведь не пройдет и двадцати четырех часов, как весь город будет обсуждать новость, что богатая мисс Тэллент стала последним увлечением коринфянина.

— Вы видели, как Бьюмарис ухаживал за этой чертовски привлекательной девушкой? — спросил лорд Уэйнфлит свою жену, когда они возвращались домой с вечера у леди Бридлингтон.

— Конечно, видела! — отвечала его жена.

— Кажется, что он увлечен ею, не правда ли? Она не в его обычном стиле, ведь так? Интересно, имеет ли он в виду что-нибудь серьезное?

— Роберт? — спросила его жена со звуком, похожим на фырканье. — Если бы ты знал его так же хорошо, как я, Уэйнфлит, ты бы с первого взгляда разобрался, что он просто развлекается. Я-то знаю, как он ко всему этому относится. Кому-нибудь следовало предупредить это дитя не иметь с ним ничего общего. Не очень-то это хорошо с его стороны, ведь она еще совсем ребенок, клянусь!

— В клубах говорят, что она богата, как набоб.

— И я такое слышала, но здесь это не играет никакой роли. Роберт весьма состоятелен, и, если он когда-нибудь женится, в чем я начинаю сомневаться, то уж не из-за приданого, уверяю тебя!

— Да, я тоже так думаю, — согласился его светлость. — Почему мы пошли туда сегодня вечером, Луиза? Такие приемы ужасно скучны.

— О, потрясающе! Но Роберт просил меня прийти.

— Должна признаться, мне было любопытно взглянуть на его протеже. Он сказал мне, что собирается сделать ее самой популярной девушкой в Лондоне.

— Ничего не понимаю, — отвечал его светлость. — Зачем ему это?

— Именно об этом я себя и спрашиваю! Он сказал, что это может быть занимательно. Иногда, Уэйнфлит, мне, честное слово, хочется надавать пощечин этому Роберту!

VII

Мстительные мысли о мистере Бьюмарисе посещали не только его кузину.