— Что? — выдохнул Флитвуд. — Но ведь она не просила тебя об этом!

— Нет, но я думаю, она этого ждет от меня.

Он увидел, что при упоминании имени трубочиста Джемми бросил на него быстрый тревожный взгляд, и поспешил его успокоить:

— Нет, нет, я не собираюсь ему тебя отдавать.

— Роберт, я никогда в жизни не подумал бы, что ты можешь так влипнуть! — сказал его друг с грубоватой откровенностью. — Сначала ты позволяешь маленькой Тэллент навязать тебе этого чертенка, а теперь ты собираешься заняться поисками какого-то трубочиста! Ты! Но ведь это неслыханно!

— Да, и более того, у меня есть сильное подозрение, что на этом мои благотворительные дела не кончатся, — задумчиво сказал мистер Бьюмарис.

— Я понял, в чем дело, — заметил Флитвуд после того, как он несколько секунд изучал профиль своего друга. — Тебя так сильно задевает то, что она не обращает на тебя внимания, что ты готов сделать что угодно, лишь бы заслужить его.

— Да, — мягко ответил мистер Бьюмарис.

— Ты бы лучше поостерегся! — сказал его умудренный опытом друг.

— Хорошо, — снова согласился мистер Бьюмарис.

Оставшуюся часть их короткого пути лорд Флитвуд посвятил тому, что суровым тоном прочитал лекцию о вероломстве людей, которые, не имея серьезных намерений, пытаются отбить у своих друзей самых завидных невест сезона, а также, для порядка, в возвышенном стиле осудил закоренелых распутников, соблазняющих невинных деревенских дев.

Мистер Бьюмарис выслушал его с крайне дружелюбным видом и прервал его только раз, чтобы поаплодировать в конце последнего возвышенного пассажа.

— Очень хорошо сказано, Чарльз, — сказал он с одобрением. — Откуда ты это содрал?

— Черт! — с чувством произнес его светлость. — Ну, хорошо, я умываю руки и надеюсь, что она заставит тебя повертеться.

— У меня есть сильное предчувствие, — ответил мистер Бьюмарис, — что твои надежды сбудутся.

Лорд Флитвуд замолчал, и так как мистер Бьюмарис не собирался изливать перед ним душу, то остаток пути до Маунт-стрит они посвятили обсуждению вопроса, выиграет ли боксер-новичок предстоящий бой с признанным чемпионом.

Мистер Бьюмарис был осторожен и пока не хотел никому открывать свои настоящие намерения. Он сам вовсе не был в них уверен, однако было очевидно, что он заехал на Парк-стрит по причинам, точно описанным его другом, и что когда он увидел Арабеллу, сражающуюся за будущее ее малопривлекательного протеже, чувство, охватившее его, настолько его ослепило, что почти лишило разума.

Ее не остановило то, что ее поведение, не соответствующее поведению благовоспитанной девицы, будут обсуждать. Она нисколько не смутилась, когда два джентльмена, два светских льва обнаружили, что она занята хлопотами о ребенке, чей социальный статус был настолько низок, что нельзя было и думать о каком-либо приближении к их кругу. «Ни в коей мере, — в волнении думал мистер Бьюмарис, — не дала она нам понять, что она думает о таких бездельниках, как мы! Мы могли бы отправиться к дьяволу — ее бы это не огорчило. Я мог бы сделать из нее посмешище, просто пересказав то, что увидел — если бы мог! Знала ли она это? Беспокоило ли ее это? Ни на грош это не беспокоило малышку Тэллент! Но нужно остановить Чарльза, чтобы он не разнес эту историю по всему городу».

Мистер Бьюмарис, всерьез увлекшись охотой, был достаточно опытным охотником, чтобы преследовать свою жертву слишком настойчиво. Он пропустил несколько дней, прежде чем сделал следующую попытку приблизиться к Арабелле. В следующий раз он встретил ее на балу у Чарнвудов.