Мистер Бьюмарис, который считал, что никакая сумма не будет слишком большой, если она поможет ему избавить свой дом от одного маленького чертенка, который вот-вот мог его развалить, благородно наклонил голову и сказал, что он предвидел эту необходимость и готов заплатить. Здесь Арабелле пришло в голову, что он имел все основания ожидать, что такая богатая наследница, как она, может сама обеспечить своего протеже; и в запутанных выражениях она принялась объяснять, почему в настоящий момент она не может этого сделать. Когда она, казалось, уже совсем безнадежно запуталась, мистер Бьюмарис прервал ее.

— Нет, нет, мисс Тэллент! — сказал он. — Не отнимайте у меня возможности совершить благородный поступок, прошу вас!

Итак, Арабелла не только не отняла у него эту возможность, но и подарила такую благодарную улыбку, что он почувствовал себя вполне вознагражденным.

— Вы действительно впали в немилость у леди Бридлингтон? — спросил он заинтересованно.

Она засмеялась, но у нее был слегка виноватый вид.

— Я была в немилости, — призналась она, — но когда она увидела, что об этой истории не говорят, она меня простила. Она была убеждена, что все будут надо мной смеяться. Как будто бы я стала обращать на это внимание, когда я только выполняла свой долг!

— Конечно нет!

— Знаете, я уже начала верить, что все в городе — все светские люди, я имею в виду, — бессердечны и эгоистичны, — доверительно сказала она. — Боюсь, я не вполне корректно вела себя по отношению к вам — леди Бридлингтон даже уверяет меня, что я была очень грубой! — но я тогда еще не знала, что вы не такой, как все. Простите меня!

Мистер Бьюмарис был так благороден, что не подавил в себе голос совести. Поэтому он сказал:

— Мисс Тэллент, я поступил так в надежде сделать вам приятное.

В ту же минуту он пожалел о том, что не прикусил свой язык, так как ее доверительный вид сразу улетучился, и хотя она еще несколько минут продолжала что-то беспечно говорить, он хорошо видел, что она опять отдалилась от него.

Он смог восстановить свои позиции несколько дней спустя, и на этот раз был осторожен, чтобы не оттолкнуть ее опять. Когда он вернулся из поездки в свое поместье, то заехал на Парк-стрит, чтобы обстоятельно рассказать Арабелле о том, как идут дела у Джемми, которого он поручил одной из женщин, бывших ранее у него в услужении. Она немного беспокоилась о том, не будет ли беспризорный ребенок, выросший в городе, чувствовать себя потерянным и несчастным в деревне, но когда он рассказал ей, что по последним известиям, которые он получил перед отъездом из Хэмпшира, Джемми выгнал с поля, где они паслись, стадо бычков, выдернул перья из хвоста петуха, попробовал прокатиться на возмущенно хрюкавшей свинье по двору и съел все пироги, только что испеченные его доброй хозяйкой, Арабелла поняла, что Джемми замешан из крутого теста; она засмеялась и сказала, что он скоро угомонится и будет вести себя хорошо.

Мистер Бьюмарис согласился с ней, а затем пошел своей козырной картой. Он решил, что мисс Тэллент будет интересно узнать, какие шаги он предпринял, чтобы обеспечить хорошее обращение мистера Гримсби со своими будущими учениками. Арабелла обрадовалась:

— Вы подали на него в суд!

— Ну, не совсем, — должен был признать мистер Бьюмарис. Он увидел, что она разочарована, и быстро добавил: — Знаете, я не мог предполагать, что вы захотите появиться на суде. И, кроме того, существует масса препятствий для того, кто захочет отобрать у мастера его подмастерье. Поэтому мне показалось, что будет лучше шепнуть кое-что на ухо сэру Натаниэлу Конанту. Он главный магистратор, и так как я с ним знаком, это было легко. Мистеру Гримсби придется принять во внимание предупреждение с Боу-стрит, уверяю вас.