— Привет, Макс! Тебя шеф прасил пазвонить.

— А почему через тебя просит?

— Не знаю, не хотел наверное тебя от завтрака отрывать.

— Ладно, — Карнакин набрал номер Ашота Вардановича. — Ашот, доброе утро! Что случилось?

— Максим, привет! — в трубке послышался взволнованный голос Ашота. Говорил он медленно, с расстановкой, но Карнакин хорошо изучил своего босса. — Слушай, ты сейчас езжай не ко мне, а в Подмосковье, в Люберцы. На МКАДе, возле поворота на Рязанское шоссе, встретите машину Вазгена и поедете за ним.

— Что за проблема? — Максим коротко кашлянул и кивнул Саркису. — Езжай на МКАД.

— Да есть один субъект, который задолжал большим людям много денег. Нас попросили помочь разобраться… дальше не мне тебя учить.

— Кто он?

— Да какой-то крэндель малопонятный. Взял у людей два кило сахара и свалил без оплаты. Давно его искали, и вот вчера, в дивный летний вечер, только нашли.

— А что, у твоих «больших людей» мало тех, кто с ним разберется?

— Макс…  — Ашот как-то замялся, — они могут исполнить, закрыть человека, а с ним надо поговорить для начала. Попросили тебя — репутация-то о-го-го! Конечно, еще есть добры молодцы, но все сейчас при делах, а ты ближе всех.

— Ладно, поговорить так поговорить. Я тебе позвоню, как дела порешаем.

Встретившись в условленным месте с Вазгеном, Карнакин и Саркис последовали за ним. Миновав Люберцы, они свернули на узкую проселочную дорогу и пропылив по ней около десяти минут, остановились на опушке леса, где их уже ждали два внедорожника.

— Это Сашка Угольников, а остальных не знаю, — сказал Карнакин, приглядываясь к людям, выходящим из дверей машин.

— Да какая разница! — ответил Саркис, заглушая двигатель. — Сейчас познакомимся!

Открыв дверь, Карнакин ощутил волну горячего воздуха, ворвавшегося в кондиционированную утробу автомобиля и не задерживаясь спрыгнул в пыльную траву, столь контрастировавшую с его начищенными ботинками.

— Египтянин? — высокий мужчина, видимо, являвшийся главным в ожидавшей их бригаде, приветственно подал Максиму руку, на которой красовались большие золотые часы.

— Да. С кем имею?

— Чистов, Глеб Чистов. Слышали о таком?

— Слышал. Не ожидал, что вы занимаетесь такими делами.

— И то, и другое — продукты! — Чистов усмехнулся. — Для людей ведь стараемся, а им важна не только колбаса.

— Понятно. Угольников тоже ваш человек? — Карнакин указал на своего знакомого, с которым, как и с остальными, поздоровался кивком головы.

— Помогает иногда. Трое его людей, остальные моя охрана.

— А где пациент? — Карнакин огляделся. — Доктор прибыл — можно начинать.

— Вон там, к дереву привязан, — Чистов указал на большую березу, растущую на опушке. — Мы вас в машинах ждали, а этого, чтобы кровью ничего не измазал, там оставили.

— Не вижу там никого, — Карнакин пригляделся к дереву. — Он с обратной стороны, что ли?

— Да. Вы не видите, а значит и никто другой не увидит. Тут иногда ездят машины и люди шляются, но нас они испугаются и никто не остановится, а вот человека увидеть могут.

— Жарко как! — Карнакин расстегнул пиджак, обнаружив спрятанное под ним оружие. — Вы трое, — он указал на людей Чистова, — вы следите за дорогой, а мы пойдем посмотрим на пациента.