Увидеть Силкина, привязанного к дереву в подмосковном лесу, в порванной одежде, с разбитым в кровь лицом, Карнакин ожидал, вероятно, менее всего на свете. Сложно сказать, чего ожидал сам Силкин, но его взгляд, вперившийся в Карнакина, появившегося во главе компании, один вид которой мог испугать кого угодно, был весьма красноречив. Если бы не торчавший во рту кляп, сделанный из какой-то грязной тряпки, он наверняка издал крик, в котором смешивались все овладевшие им в этот момент чувства, но вздувшиеся вены и выпученные глаза тоже говорили о многом.

— Ишь, как извивается! — сказал Вазген, подходя к Силкину почти вплотную. — А интэрэсно, когда кокос брал, то а чем думал? Сейчас мы с тобой пагаварим, а патом на четырех машинах отвезем на все четыре стороны. Галава в Бронницах, а жёпа в карьере под Мажайском. Такой вариант нравится? А, красавчик?

— Что он у вас такой молчаливый? — спросил Карнакин, указывая на кляп. — Мы поговорить приехали, а он некрасиво отмалчивается.

— Иди вынь, Сашь, — Чистов посмотрел на Угольникова. — Будет разговор.

— В чем обвиняешь его? — спросил Карнакин, наблюдая, как Силкин отплевывается от попавшего в рот мусора.

— Взял два килограмма чистейшего товара, продал, а деньги перевел в Канаду, куда и сам свалить собирался. Нашли его еле-еле, хорошо что ребята нужные везде есть. В последний момент всё получилось — на сегодняшнее утро у него уже билет был.

— Ого! — Карнакин прищурился. — И давно он сбытом занимается?

— Да вроде проверенный чел был… лет десять уже в кругах.

— Никому нельзя доверять… отойди, Вазген, — Карнакин жестом попросив очистить ему место, приблизился к Силкину, оглядел того с головы до ног и вновь повернулся к Чистову. — Так что от меня требуется, Глеб?

— Нам нужны наши деньги, — Чистов понизил голос. — Просто так он не расколется — мы уже все перепробовали. Такое впечатление, что за ним стоит кто-то большой, поэтому он просто тянет время и ждет. Он знает, что деньги нам важнее его смерти — она ничего не даст, кроме морального удовлетворения. Держать нам его негде, а у вас на базе есть несколько мест в подвалах, где этого парня можно обрабатывать день за днем, пока он не расколется. Ашот говорил, что его там никто никогда не найдет, пусть даже делом будет заниматься самый лучший опер.

— Это точно! — Карнакин вновь посмотрел на Силкина, тревожно следившего за их разговором, в том время как остальные заняли выжидательную позицию, готовые исполнить любой приказ. — Глеб, а сколько стоит два килограмма?

— Сто тысяч долларов. Нам он должен именно столько.

— Сумма-то не очень большая.

— Ты прав, Египтянин, но тут дело не в сумме, а в том, что он кидала. Такое не прощается, сам знаешь. Деньги со счета пусть вернет, расскажет на кого он начал работать кроме нас, а потом мы воспользуемся предложением Вазгена Вардановича — закопаем его по частям.

— Ладно, сделаем как просишь. Через два дня заговорит… а то и раньше! Давайте его к нам на заднее сиденье, а по бокам двоих бойцов посадим. Только морду ему хотя бы вытрите! — Карнакин хитро подмигнул Чистову и приглашая Саркиса следовать за собой, пошел к машине.

— Отвязывайте этого — он поедет в гости к Египтянину, — скомандовал Чистов. — Давайте, ребята, поживее — поживее!

Через пару минут Силкина подвели к внедорожнику.

— Ну, господа, будем прощаться? — сказал Карнакин, беря товарища за плечо, заставляя, таким образом, немного отступить назад.