– Здравствуй, Сереженька, здравствуй, – ответил Антибиотик негромко. – Что ж стоишь то? Проходи, садись, голубь…

Береза прошел по шикарному паркету и скромно сел к столу сбоку, на стул с высокой спинкой.

– Хорошо, что зашел к старику. А то ведь и не навестишь меня никогда… Все вам, молодым, некогда. Все куда то спешите, торопитесь.

Серега даже не нашелся, что ответить на это лицемерие. Навестить Палыча? Да кто ж его сюда пустит?… Береза развел руками: виноват, мол…

– Ну, Сережа, что нового слыхать? – продолжил Антибиотик и спохватился: – Да ты завтракал ли? Может, голодный?

– Спасибо, Виктор Палыч, – ответил Серега. – Завтракал, я рано поднимаюсь.

– Это правильно. Кто рано встает – тому Бог дает.

Пустой разговор в таком же духе продолжался еще несколько минут. Береза гадал: что нужно Антибиотику? Ведь есть же у него какая то тема, есть… Не просто так пахан пригласил его сюда. И тема действительно нашлась.

– А ты ведь, Сережа, говорят, спортсмен? – спросил вдруг Палыч.

– Давно дело было, Виктор Палыч, – с удивлением ответил Береза.

– Ну ну, не скромничай… Говорят, борец. Мастер спорта.

– Нет, всего лишь кандидат в мастера.

– Кандидат в мастера – это не кандидат в КПСС, – сказал Палыч и рассмеялся.

Береза тоже хохотнул. Что же все таки нужно старику?

– Добро, Сереженька… А с кем из старых борцов то поддерживаешь, так сказать, связи дружеские?

Береза перечислил несколько фамилий. В основном это были люди, пришедшие в криминал. В принципе почти весь криминальный мир восьмидесятых– девяностых сформировался из блатных, бывших спортсменов и – частично – из ментов.

– Ага, – сказал Палыч, – Колю знаю и Ваську знаю. Хорошие ребятишки. Ага… А такого Андрея Обнорского не знаешь ли, Сережа?

– Андрюху то? Знаю… как не знать? – ответил Береза и насторожился. Среди братвы ходили разные слухи о майских событиях, которые привели Палыча в Кресты. Судя по всему, вопрос про Андрея Обнорского отнюдь не случаен. «Значит», – решил про себя Береза, – «ему нужен Андрюха»…

– Ага ага… а сейчас то ты с ним поддерживаешь, так сказать, связи дружеские, Сереженька?

– Какие же связи, Виктор Палыч? Видел как то раз в Пуле.

– Правда? А мне говорили, что не раз… выпивали вы вместе неоднократно.

Неуютно стало Сереге Березову. Очень неуютно. Понял он, что интересовался Палыч и Обнорским, и им самим… Так ведь не для того, чтобы конфеткой угостить!

– Что молчишь то? Пожилой человек тебя спросил, Сережа.

– Может, пару раз, Виктор Палыч. Разве можно упомнить всех, с кем выпиваешь? Разные люди…

– Худо, коли пьешь с кем попало, Сережа, – ласково сказал Палыч, и понял Береза, что дело дрянь. – Очень, Сереженька, худо…

Горел камин, потрескивал, отдавал тепло. Сухое и щедрое. А Сергею Березову стало вдруг холодно. Палыча всегда в Питере опасались. Но после выхода из Крестов, когда за один день убили по его приказу два десятка человек, он просто наводил УЖАС.

– Он ведь, Сергей, красный. С ментами дружбу водит, братву грязью обливает, сдает мусорам. С Никитой Директором недострелянным не разлей вода!

При упоминании о Кудасове Палыч повысил голос почти до крика, сжал сухой кулачок и ударил им по столу. О том, что Никита жив, он узнал спустя сорок минут после первого доклада. Доклада об успешной ликвидации заклятого врага.