|
Дым показался ему сейчас необычайно вкусным и приятным. Это неудивительно: ведь он слишком долго не курил – в скафандре не покуришь, а он провел в нем не один час, пока путешествовал под землей в призрачном свете загадочных, сиявших голубоватым светом камушков… Ага, вот она, тема для «безопасного» разговора!
– Николай Петрович, – начал Ван Лун, с наслаждением выпуская клубы ароматного дыма, – хотел бы рассказать, если разрешите. Не знаю только, не утомит ли вас? Или, может, вам мешает дым, прошу? – Нет, нет, Ван, курите, пожалуйста. Мне даже приятно чувствовать запах вашего табака, он такой душистый. – Николай Петрович улыбнулся. – Ну, рассказывайте, что там у вас… – Хотел бы знать ваше мнение, Николай Петрович, – начал Ван Лун. – Под землей, в пещере, оказалось не темно. Там свое освещение, не шучу. – Он с удовлетворением заметил, как заинтересовался Рындин его сообщением. – В стенах, на потолке пещеры – везде маленькие камни. И они светятся. Думал, на юге Китая самые яркие светляки. Нет, эти камни ярче. Можно хорошо видеть вокруг, когда они светятся. – Флюоресценция, – заметил Рындин. – Не думаю, Николай Петрович, – продолжал Ван Лун. – Сначала тоже так решил. Однако Галя заметила другое… – Опять Галина Рыжко делает открытия! – слабо улыбнулся Рындин. – Полагаю – да, открытие, – серьезно подтвердил Ван Лун. – Камни эти очень чувствительные. – Что вы хотите сказать, Ван? Как это – камни чувствительные? – изумился Рындин.– Слышите, Вадим? Что-то новое в области минералогии! – Не понимаю, – вставил свою первую реплику в разговор Сокол. – Вероятно, Ван объяснит, что он имеет в виду? – Объясню сейчас, – невозмутимо продолжал Ван Лун. – Камни все время немножко светятся… – Флюоресцируют, – повторил Рындин. – Хорошо, флюоресцируют. Но когда мы говорили, камни слышали. Сразу делались ярче. Вспыхивали, так скажу. – Камни, которые слышат? – недоверчиво усмехнулся Сокол. – Да, замечу, слышат. Только не голос, а радиоволны, – подчеркнул все так же спокойно Ван Лун. – Вы забыли, Вадим, что они оба были в скафандрах, – добавил Рындин. – Когда мы говорим – камни светятся. Молчим – они немножко мерцают, как светляки, – продолжал Ван Лун. – Нельзя понять. Даже Галя не объяснила, что это такое, – закончил он, по обыкновению, шуткой. – Да, все это было точно так! – подтвердила Галя. Рындин с интересом посматривал на нее и Ван Луна. Впрочем, не менее заинтересован был и Сокол: подобных явлений земная минералогия, в самом деле, не знала. Рындин задумался. Камни светились интенсивнее тогда, когда Ван Лун и Галя разговаривали. Следовательно, камни реагировали на радиоизлучение, на радиоволны. Но мощность радиоволны не зависит от того, несет она на себе модуляцию или нет. Значит, дело не в мощности. Так, так… Что же тогда? Остается только модуляция. Скафандры снабжены ультракоротковолновыми передатчиками, они работают на частотной модуляции. Передавая звуки, эти передатчики все время изменяют частоту колебаний. Вывод один: загадочные камни реагируют на ту или иную частоту колебаний… даже, вернее, на смену частот. Именно так: они реагируют активным световым излучением на быструю смену частот. Гм! Это нечто совершенно новое. Радиоактивность? Нет, надо еще подумать… Рындин рассеянно обвел взглядом каюту. Да, а почему это Галя все время лежит в гамаке? Невероятно: при ее экспансивности, она такая вялая! Что это значит? Уж не заболела ли она?. |
