– Тогда я просто не знаю, что вам сказать. Очень странно… Может быть, Николай Петрович выскажет свое мнение?

Но Рындин только развел руками:

– А что же я могу сказать, друг мой? Очевидно, приходится согласиться, что чудище не приснилось нашей Гале, если его видел также и Ван Лун. Спорить сейчас бессмысленно. Могу сделать только один вывод: нас ожидает здесь еще много неожиданностей, много загадок, которые придется разрешать. Поживем – увидим! Но не пора ли браться за дело? Мы что-то слишком разговорились. Конечно, сейчас выходить из астроплана не стоит. Сначала надо установить, чем дышат животные на Венере. Вадим, прошу вас, исследуйте состав воздуха. Сможем ли мы беспрепятственно выходить наружу?

– Есть, Николай Петрович, – с готовностью откликнулся Сокол и вышел в центральную каюту.

Рындин с трудом поднялся и неуверенными еще шагами последовал за ним, тихо проговорив про себя:

– Пожалуй, это пока что самое главное для нас…

Ван Лун подошел к Гале, ласково обнял ее за плечи и сказал ей:

– Девушка, вам ничего не приснилось. Этот зверь был за стенками корабля. Очень, правда, похож на дракона.

– Вы видели его? И как он лез между деревьями?

– Да, видел. Очень жалел, что только на экране. Нельзя было проверить его пулей. Потом опять заснул. Наверно, очень устал, полагаю.

– А какой он огромный, видели? – настаивала Галя.

Но Ван Лун уклонился от дальнейшего разговора:

– Николай Петрович сказал: еще много увидим. Думаю одно: надо хорошие нервы и выдержку. Отмечу: рад, что вы метко стреляете, девушка. Вам и мне будет дело. Идем, узнаем, как с воздухом. Тоже очень интересно и важно.

В центральной каюте Сокол наклонился над небольшим прибором, изогнутые трубки которого уходили в стену. Автоматический насос нагнетал воздух в испытательные резервуары в каюте через краны, расположенные снаружи, на корпусе астроплана. Геолог даже не взглянул в сторону вошедших Гали и Ван Луна.

Увидев, что Рындин перевязывает рану на лбу, Галя подбежала к нему:

– Дайте я забинтую, Николай Петрович!

– Тише, Галя, – остановил ее Рындин. – Если хотите, пожалуйста, забинтуйте, мне самому действительно неудобно. Только не будем мешать Вадиму: это очень серьезное, исследование.

Впрочем, анализ воздуха занял вовсе не так много времени. Едва Галя успела закончить перевязку, как Сокол уже выключил прибор. Он молча подал Рындину листок бумаги со своими выводами. Галя и Ван Лун с нетерпением смотрели на Николая Петровича. Но нахмуренное лицо академика не сулило радостных известий. Он перечитал строчки, написанные Соколом, еще раз и озабоченно поглядел на товарищей. Галя вся сжалась от тревожного ожидания.

– Анализ, конечно, приблизительный, – сказал он наконец. – В деталях мы его еще уточним. Но, друзья мои, уже сейчас ясно одно: из астроплана можно будет выходить только в скафандрах! А их у нас всего три… – Он немного помолчал, в раздумье покусывая губы, и закончил: – По этим предварительным данным, в атмосфере Венеры действительно слишком много углекислоты. Не какие-то доли процента, как на Земле, а около пятнадцати процентов! И это ставит нас в очень затруднительные условия, друзья мои. Для нас это многовато. Человек не может дышать таким воздухом.

Все молчали.

Пятнадцать процентов углекислоты!

– Может быть, это не совсем точно? – робко, с затаенной надеждой, предположила Галя. – Может быть, еще проверить?

Никто не ответил ей, да и сама она поняла несерьезность своего вопроса: разве мог бы так грубо ошибиться в анализе опытный ученый Сокол?.