Сумасшествие начинается спустя миг.

Фигуры магов, словно дым, рассеиваются и морфируют. Теперь я вижу высоких гуманоидных существ, которые… являются светом? Белые силуэты, не имеющие ни глаз, ни черт лица.

На меня накатывает осознание.

Боги.

Вот как они выглядят в первозданном виде.

Сами боги, накинув маски людей, заявились на битву, чтобы наложить печати на бесплотную тварь. Лориан Торн возглавлял отряд, но он был одним из тех, чья кровь некогда текла в моих жилах.

Мне стоило немалых усилий наблюдать за схваткой.

И дело не в расходе энергии, который был мизерным. Тут, скорее, вопрос концентрации. Бесчисленные измерения искривлялись в немыслимых конфигурациях, вплетаясь в смежные миры, выстроенные по воле Чертёжника. Чёрное пятно двигалось неспешно, и вскоре божества сумели его настичь. Я увидел нити, протянувшиеся к Хаосу, череду переливающихся всеми цветами радуги колец, сложносоставные цепочки древнейших знаков…

Вспышка.

Хаос скачком расширился, продлил себя во все стороны, снёс защитные барьеры богов и… поглотил их.

Я не верил своим глазам.

Божественный отряд не просто потерпел поражение, его смахнули, как пыль с одежды. Во всех направлениях разбежались волны высвободившейся энергии. Лабиринт, проложенный сквозь миры, содрогнулся.

По моим прикидкам, времени оставалось немного.

Скоро Живой Хаос будет здесь.

Открыв глаза, я посмотрел на Вжуха, который успел принять облик панды.

— Что, совсем плохо? — догадался питомец.

— Плохо, — я не стал скрывать очевидных вещей. — На тебе оборона моей тушки.

— А ты что собрался делать?

— Увидишь.

Опустившись на землю, я скрестил ноги, сделал несколько глубоких вдохов и приступил к плетению вязи. Для начала закрутил большие воздушные массы в кольцо, вырастил из этой конструкции сферу в точке предполагаемого выхода Хаоса и начал всё это уплотнять. С моими нынешними способностями эфира потратил немного… вот только до завершения вязи мне, как до Луны.

Второй этап — построение внутренней сферы.

Здесь дела обстояли сложнее. Одним воздухом не обойтись, пришлось вплетать инфернальную тьму, с которой я очень не люблю работать. Вообще, то что я сейчас делаю, раньше не делал никто и никогда. Даже в теории нельзя представить всех последствий плетения.

Купол, выступающий из травы, поначалу не отличался от мыльного пузыря. Затем сфера стала матово-чёрной, и мне пришлось снизить интенсивность накачки. Расход эфира был средним, но я понимал, что это временно. Последний этап может осушить мои каналы досуха, если циркуляция не вытянет.

Третий этап — сращивание.

Я сплёл несколько заклинаний и пробил тонкие грани миров, объединённых лабиринтом. Но, что гораздо хуже, я начал встраивать новые измерения в пространство сферы. Плёнка инферно ограничивала применение техник, не позволяла чужеродной реальности встретиться с моей. За полутёмным куполом распускались сложнейшие фракталы.

Эфир полился рекой.

Сквозь распахнувшуюся многомерность я видел приближающуюся мглу, но останавливаться было нельзя. Стабилизирующее заклинание, укрепление узлов. Я перебирал грани измерений, словно ребёнок, забавляющийся с конструктором. Ошибиться нельзя. Для моей цели подходят лишь те элементы, которые несовместимы… скажем так, с враждебной субстанцией.

Приходилось работать на грани интуиции и сверхвосприятия.

Хаос приближался, и я понимал его лучше.

Четвёртый этап — мимикрия.

Волевым усилием я упрятал всё, что успел наворотить, скрыв свои эксперименты прежде всего на астральном плане.