По правую же руку больше не было ни Мастера Стратига, ни Мастера Жизнелюба — их наследники не показались. Даже Мастер Навигатор не явилась, и Фалей не знал, жива ли она: из ее поместья никто не прибегал просить о помощи, как с Зеленого Лепестка, а у самого Рузона было слишком мало людей, чтобы посылать к ней. Что ж, если она погибла от рук своей Тени с алебардой, Рузон все равно ничем не мог ей помочь!

В результате вместо всех Великих мастеров по правую руку от него стоял лишь Дамиан, Мастер Плетельщик, взбаламученный донельзя и мелко дрожащий. А также Мастер Растений и еще несколько Малых — те, кто вовремя сумел найти приют во дворце Мастера Равновесия. Благо, этот дворец, несмотря на отключившуюся защиту, стал островком порядка в море хаоса…

Благодаря человеку, который стоял за левым плечом Мастера Равновесия. Его рабу Симору.

На самом деле не только ему: кроме Симора на защиту Фалея Рузона встали и его счетоводы во главе с Виенной, чьего сына он самолично помог из беспомощного идиота превратить в глуповатого, но полезного парнишку; и повара, которым он превосходно платил и осыпал почестями, не ограничиваясь одними лишь магическими запретами; и даже его охрана, которой он разрешал держать семьи в городе и позволял выкупать свободу для своих детей!

Но именно Симор заслонил собой Фалея, когда того пришли убивать рабы-привратники и уборщики. Именно он добился того, что эти рабы отступили: то лестью, то угрозами, то умело примененным хлыстом — когда-то давно Фалей оплатил обучение Симора у одного из гостей Цветка, специалиста по бою без магии, исключительно из любопытства: интересно было, что это за бой такой!

Потом явились остальные старшие рабы и Симор сразу поставил себя с ними так, будто замок Фалея — это их дом тоже, и они все вместе должны защищать его от вандалов. Рузон мог только, онемев, слушать их и думать: «Я ошибся в нем даже сильнее, чем думал… Как же я вовремя его не разглядел?.. Почему я сделал его рабом?..»

Боги, давным-давно забытые им боги, мог ли он предполагать, что дойдет до такого⁈ Что когда-нибудь он лишится всех своих сил, не сможет даже язычок огня вызвать — и останется в живых лишь благодаря рассудительности собственных слуг⁈

И не только рассудительности. Фалей Рузон не очень верил в милосердие и верность — по его мнению, эти приятные качества служили лишь подспорьем, когда людям нужно было оправдать свою слабость, леность или поднять настроение мыслями о собственном нравственном совершенстве. Так что он определил для себя побуждения слуг так: они просто вовремя поняли несколько важных вещей. Во-первых, Старые Терранцы слишком малочисленны и не будут захватывать Цветок целиком и надолго; во-вторых, деться с Цветка рабам все равно некуда, а убийство собственного хозяина, да еще не самого плохого, — необратимый поступок, за который придется отвечать; в-третьих, если магия вернется, то без Фалея Рузона они все равно не защитят собственные жизни и семьи. Кое что из этих доводов Симор даже приводил низшим рабам, лишь выбирая слова попроще!

Однако Мастера Равновесия все же не оставляла мысль, что дело было не только в этом… Нет, как будто бы не только.

В конце концов, ему ли не знать, что человеческие чувства, включая привязанность и любовь, также вполне реальны — сколько раз в своих интригах он полагался именно на них!

Он ничего не сказал Симору. Симор ничего не сказал ему. Но теперь старший слуга молча и веско стоял за левым плечом Фалея, а тот не знал — совершенно не знал! — как посмотреть в глаза собственному рабу.

Впрочем, старым терранцам, которые шагали навстречу, он тоже посмотреть в глаза не мог. Они пугали его еще сильнее.