Старшие рабы держат гиасы для детей! Какая… Людоедская система.

— Если же не накладывать на малышню запреты как раз лет с семи-восьми, увы, результат выходит не очень, — продолжал рассказывать мне Мастер Растений. — Тогда после инициации к запретам они еще не готовы! Могут выкрутиться из-под них, сбросить, если только их накладывал не настоящий мастер… Это портит раба, заставляет отправлять его на отбраковку. Нужно время, чтобы запрет укоренился, чтобы сердце привыкло к нему! Лет пять хотя бы. Поэтому считается, что взрослого свободного мага поработить нельзя. Они легко замечают запреты и скидывают их. А вот если человек к запретам привык смолоду, то скинуть уже нелегко или вовсе невозможно!

— Считается?.. — спросил я.

Меня, кстати, насторожил этот рассказ о привыкшем смолоду к запретам организме! У нас таких большая часть экспедиции. Это что же, выходит, те же Аркадий с Вальтреном окажутся беззащитны, если кто-то из местных магов попробует их загиасить? Пугающая мысль!

Мне вспомнились мои давние фантазии на тему того, как бы я дрался с Аркадием, если бы всерьез подперла такая необходимость. Тогда я планировал привлечь взвод десанта или что-то в этом роде; теперь, с поправкой на наши увеличившиеся возможности, как бы танковую дивизию с поддержкой авиаполка звать не пришлось!

Однако я постарался отогнать эти мысли. Нет уж. Зная Аркадия, если он почует чужой гиас, который не сможет сбросить, то скорее убьется, чем будет сражаться против своих друзей и подчиненных. Что почти так же хреново. Так что надо попросить Платову почаще ему голову проверять.

Мастер Растений тем временем помялся.

— Бывают… Истории. Часто запреты накладывают на свободных, будто то родители на детей или учителя на учеников. Те на это соглашаются и добровольно терпят, чтобы получить доступ к знаниям или семейным финансам! Если запрет оказался более жесткий, чем оговорено… Или если тот, на кого наложили, не рассчитал время, не успел сбросить и запрет укоренился так, что это стало заметно по сердечным потокам… В общем, такой свободный маг оказывается на положении раба! Если такое произошло, это большой позор, этого стараются не допускать, но иногда… — Мастер Растений снова понизил голос. — Говорят, что некоторые так специально поступают с детьми или особенно талантливыми учениками, если можно обстряпать, чтобы никто не узнал. Но это лишь слухи.

— Ясно, — кивнул я. — Учту.

— А с вашими запретами так не работает?

— Нет. Наши запреты не такие.

Я не стал развивать эту мысль.

Про себя же продолжал упорно размышлять. Например, мне стало ясно, почему они сразу решили, что Аркадий был моим врагом, которого я покорил с помощью сердца слуги: сильного мага никаким иным образом, похоже, захватить действительно нельзя. Кроме того, пересаживать свободному магу сердце раба — значит, автоматически создавать тому уязвимость перед гиасами. С другом так и впрямь поступать не стоит!

В общем, когда я узнал о гиасах больше, хотя бы на уровне Мастера Растений, понял, откуда у Жизнелюба возникла эта не в меру романтичная версия. Все-таки сильных врагов надо убивать, а не давать им доступ к своему имуществу и семье!

И если они эту историю приняли всерьез, тогда понятна их опаска в отношении меня! Действительно, человек, способный на такое, должен быть способен на что угодно.

Короче говоря, несмотря на сложность работы с гиасами, мне все же удалось выучиться этой технике прежде чем Диомед Танакос понял, что я в ней ни в зуб ногой. Наоборот, он одобрительно воскликнул:

— Как быстро у вас получается! Сразу видно, что вы настоящий мастер в другой технике. Ловите с полуслова.

Я сжал зубы и попытался изобразить на лице этакую усмешку.