Чем ближе мы подходили к нашей крепости, тем сильнее парень дрожал. А когда мы прошли ворота, вообще натурально втянул голову в плечи, будто пытался превратиться в черепаху. Не нужно эмпатической связи, чтобы буквально ощущать исходящие от парнишки волны страха!

Блин, и ведь даже не успокоишь его толком. Если бы я мог, то отдал бы через гиас приказ сродни «не нервничай». Но гиас был на общее подчинение, самый простой — он заставлял парня выполнять мои конкретные распоряжения под страхом сильной боли (самый простой вариант наказания, что удивительно, не реализованный в Проклятье). Приказ «не нервничай» конкретным не назовешь: парень просто мучился бы, да и все!

Кстати, силу боли можно было регулировать, и со стороны это было не видно. В смысле, я мог установить минимальный уровень, сродни легкому ушибу, и Мастер Растений ничего бы не понял. Но я все же предусмотрел боль серьезную, вплоть до шока. Потому что хотел иметь на пацана реальный рычаг влияния в случае чего. Вот такой я мудак, да.

Однако я все же попытался немного успокоить своего, блин, раба:

— То, что я скажу тебе сейчас, не приказ, — произнес я мальчишке. — Тебе не нужно бояться, Водонос. Тебя не будут бить или убивать.

Мальчишка съежился еще сильнее.

Ладно, одна надежда, что это он только меня так боится, а остальные наши смогут его немного успокоить…

Увы, эта надежда пропала втуне: когда я привел мальчишку в рубку, и он увидел Аркадия, мирно разбирающего там какие-то местные счета с рынка (мы стали делать оптовые закупки, как только поняли, как), пацан чуть в обморок не хлопнулся! С чего бы? Узнал, что ли? Сплетен наслушался?

— Так, — сказал мой зам. — Это и есть раб? Как я понял, он у тебя под гиасом?

— Твоя прозорливость подобна рентгену, — сообщил я ему. Да, по коммуникатору я это Аркадию сказать не мог, но он был одним из троих людей в экспедиции, которые знали, зачем я отправился сегодня к Мастеру Растений. Естественно, он без труда вычислил остальное.

— Да он смельчак, — заговорил Аркадий, переходя на древнеоросский. — Находится в компании самого безумного архимага со Старой Терры и его поднятого из мертвых слуги, и даже штаны не обмочил!

Мальчишка съежился еще сильнее.

Мы переглянулись.

Да, чувством юмора, осознанностью или смелостью тут даже близко не пахнет. Впрочем, откуда у ребенка в его положении такая роскошь?

— Что будем с ним делать? — спросил наш новый стратиг многозначительным тоном. — Мне лично раб не нужен.

— Мне тоже, — медленно произнес я.

Я хотел добавить что-то типа «зато мне нужен ученик» — надо же с чего-то начинать! Объяснить мальчику его положение. А как только парень успокоится, можно провести допрос. Видимо, с Аркадием в виде «чуть более плохого полицейского». Но что-то меня останавливало. Положение ученика здесь, на станции Цветок Равновесия, в некоторых отношениях не слишком отличалось от положения раба. И было, пожалуй, даже опаснее. То есть успокоится ли он, если сменить его статус — большой вопрос!

— Зато мне нужен паж! — вдруг услышали мы голос от двери.

Вальтрен перешагнул порог командирского кабинета и остановился рядом с мальчишкой.

— Ну да, — сказал он тоном оценщика на рынке, — хлипковат, чтобы носить оружие, но сойдет на первое время. А там подкормим. Уступишь его мне, Кирилл?

— Забирай, — сказал я максимально равнодушным тоном, потому что не знал, как на древнеоросском усилить до «забирай на здоровье!» или «конечно, нафиг мне он нужен». Мне показалось, что подростка скорее успокоит отсутствие интереса к нему, чем любые другие эмоции.

— Ты знаешь, что такое паж? — обратился Вальтрен к мальчишке.