Ксантиппа присвистнула.

— А ведь логичнее было бы так настроить! Не было бы той дыры, которой вы с Кириллом в итоге воспользовались! М-да, по тонкому льду мы все прошли…

Судя по ее эмоциональному фону, она действительно прочувствовала — по какому.

— Любая война — война ошибок, — пожал плечами я.

И выразительно замолчал.

Мне очень хотелось добавить Аркадию что-то вроде: «Так что когда тебе в следующий раз придет яркая и нестандартная идея как-нибудь себя искалечить на общее благо, лучше все-таки поискать другой способ!». Но промолчал. Не было у меня права его упрекать задним числом. Хотя бы потому, что если бы я не встретил сразу после моего демарша на АЭС полноценного (почти) мага и не получил бы так нужные мне сведения вкупе с уроками, я бы с тех пор тоже уже триста раз погиб.

Но… Ледяной ад, как меня достало, что этот тип постоянно рискует собой — хладнокровно и не очень! На мой взгляд, куда чаще, чем того действительно требуют обстоятельства.

Где я другого такого же найду, в случае чего⁈

Аркадий посмотрел на меня так, будто прочел мои мысли.

— Бодрящее осознание, конечно. Спасибо, Кирилл, Ксантиппа, постараюсь впредь быть аккуратнее.

Ну, посмотрим.

— Ладно, — сказал я. — Давайте пока отложим переосмысление ключевых жизненных поворотов и внутреннюю рефлексию! Займемся практикой.

— Судя по твоим эмоциям, ты как будто собираешься общаться с моей мамой или Никитой Павловичем! — Ксантиппа имела в виду отца Меланиппы. Мы с ним друг друга, мягко говоря, недолюбливаем. А почтенная родительница Ксантиппы — вообще отдельный разговор. — Или даже с Граниными!

Ксюшиных родителей я, разумеется, не могу терпеть еще сильнее. Никита Селиванов, при всех его недостатках, любящий отец; госпожа Зорина хотя бы искренне хочет добра своей дочери! Просто понимание добра у нее своеобразное. Но Гранины… Впрочем, об этом не стоит.

— Все еще хуже, — сказал я. — Буду накладывать на вас гиасы.

Глава 7

Гиасы разные и прекрасные

Разумеется, оба двое этих смелых экспериментатора ничуть не шокировались моим предложением, а сразу ухватили главное.

— Хочешь проверить, точно ли взрослые маги легко скидывают накладываемый кем-то гиас? — спросила моя жена. — Отлично, я в игре!

— Аналогично, — поддержал ее мой зам. — Я так понимаю, ты нас выбрал тестовыми субъектами не только потому, что только мы знаем о твоей затее, но еще и потому, что удачно представляем две разные категории? Я долгое время был под гиасами, а Ксантиппа была под ними очень недолго?

— И это тоже, — сказал я. — Хотя для чистоты эксперимента надо бы взять не Саню, а Ифигению Александровну — она вообще под гиасами не была. Но ее мы посвятим в это дело позже, если выгорит.

— Согласен. Не будем напрягать ее совесть злостными нарушениями врачебной этики!

— Да не так уж она и напряглась бы, вы недооцениваете ее гибкость, — пожала плечами Ксантиппа. — Но я согласна, чем позже она узнает, тем лучше. В принципе, можно бы вообще ей не рассказывать: я почти так же хорошо снимаю маго-нейрограммы. Могу и сама всех проверять.

— Нужна страховка, — возразил я. — Со стороны. Мы трое слишком друг другу доверяем. Если начнем баловаться гиасами, можем увлечься и не заметить.

— Так Вальтрен же!

— А Вальтрен доверяет Кириллу не меньше меня, — хмыкнул Аркадий. — И так же азартен.