— Да, это еще один довод за то, чтобы Платову посвятить, — кивнул я. — К тому же о том, что я в принципе собираюсь изучать гиасы, я ей уже сказал. Но ладно, это потом. Вернемся к гиасам. Вы знаете по себе, что их существует два типа. Одни наказывают за ослушание, другие не дают ничего сделать, пресекая на уровне намерения. Собственно, в Проклятье последние, кажется, препятствовали только разглашению информации, физически не давая говорить или писать о чем-то так?

— Насколько я помню, да, — подтвердил мой нынешний зам. — Но мне бы свериться с полным перечнем запретов и их действиям. Давно не перечитывал. Не было актуально.

Да, такой документ теперь имелся — один из многих, подготовленных в ходе работ по снятию Проклятья.

— Неважно, — я махнул рукой. — Суть в том, что второй тип запретов считается более жестким и инвазивным, накладывать его сложнее. Мастер Растений показал мне только первый тип. Спросил, нужно ли показывать второй, но я сказал ему, что мне понятен принцип, а дальше я сам — по аналогии с нашими вымышленными «чисто магическими» гиасами.

— Бедный ты бедный, — погладила меня по плечу Ксантиппа. — Столько врать! Ты это так не любишь.

— Меня это раздражает, — дернул я плечом. — Но ничего, потерпел. Хотя в данном случае я и не соврал особо. Пусть никакого особо способа наложения гиасов у нас и нет, зато я неплохо в принципе подкован в создании заклятий.

Мои собеседники кивнули, а Ксантиппа еще и послала мне ощущение гордости за мои достижения. Приятно, однако!

— Так вот, принцип я действительно понял, — сказал я. — Так что буду накладывать на вас эти самые жесткие специализированные гиасы. Они идут не на общее подчинение, а на конкретные вещи… Ну то есть можно их и на подчинение завязать, вроде как «не смогу открыть рот, если пытаюсь солгать такому-то». Но не обязательно.

— Может, лучше с общим сначала попробовать? — спросила Ксантиппа. — А то какой-то так себе эксперимент получается. Ты меняешь сразу две переменные: и субъект, и тип гиаса!

— Не хочу накладывать на тебя общий гиас. Вот ты сама чувствуешь, как не хочу!

Ксантиппа послала мне ментальное подтверждение.

— Ну, на меня-то можно, — пожал плечами Аркадий.

— И карьеру тебе загубить? — хмыкнул я. — Прикинь, если снять действительно не удастся? Бастрыкин обязательно узнает и обязательно отправит тебя в отставку! Он и так-то время от времени вяло пытается нас развести. Видно, не хочет, чтобы два его лучших мага сильно-то между собой дружили.

— Есть такое. Но если я выйду в отставку, всегда можно открыть парикмахерскую.

Сказал он это, правда, без особого вожделения. С высокими должностями такая беда: можно, конечно, уйти растить капусту, как Марк Аврелий, но без тебя-то все точно посыпется! И Аркадий это понимал, по-моему, еще лучше меня.

Подготовить все так, чтобы после твоего ухода точно не рассыпалось хотя бы лет десять — это высший пилотаж управления, редкое мастерство. По-моему, Аркадий им не то что не овладел, но даже и не знал, как подступиться. И вообще для него, с его любовью все взваливать на себя, это самое трудное.

— В отставке каждый может, — сказал я. — Ты ее так открой, инкогнито. С твоей способностью менять внешность и манеру поведения…

— Да нет у меня никакой особой способности, — он махнул рукой. — Я и не меняю ничего особо. Просто люди в большинстве своем ненаблюдательные. Ладно, насчет гиасов — я тоже не горю снова под ними оказываться.