Голос гримуара стал почти мечтательным.

— Чем больше практики, тем понятнее будет для тебя этот процесс. Ты начнешь чувствовать, как именно нужно направить энергию, как ее сфокусировать, словно луч света через линзу. Оптимизируешь расходы, приноровишься, и однажды… однажды ты сможешь коснуться души человека, стоящего на другом конце комнаты, так же легко, как сейчас касаешься обложки книги. И станешь мастером. А теперь иди спать. Завтра тебе понадобится ясная голова. И, возможно, доброволец.

— Что ж, тогда подумаю об этом завтра. Как известно утро вечера мудренее.

* * *

Я проснулся еще до будильника. Серое предрассветное небо за окном обещало очередной пасмурный день. Голова была на удивление ясной, а тело хоть и ныло после вчерашней тренировки, ощущалось сильным и полным энергии. Кажется, медитации, которые посоветовал гримуар, действительно работали. Мой внутренний «резервуар» восстанавливался быстрее.

Одевшись в спортивную форму, я спустился в сад. Прохладный влажный воздух пах листвой и мокрой землей — ночью прошел дождь. Начав с легкой разминки, я перешел к интенсивным упражнениям, заставляя мышцы работать и привыкать к постоянным нагрузкам.

Когда я, разгоряченный и взмокший, вернулся в дом, с кухни уже доносился запах жареного бекона и свежесваренного кофе. Приняв душ, я спустился на кухню. Девушки были на ногах. Алиса стояла у плиты, сосредоточенно переворачивая на сковороде омлет, а Лидия, с безупречной осанкой, расставляла на столе тарелки.

— Доброе утро, атлет, — кивнула Лидия, не отрываясь от своего занятия. В ее голосе, как мне показалось, прозвучали нотки иронии, но без прежней язвительности.

— Ого. Доброе утро? — ответил я встречной подколкой. — Не «я ненавижу тебя, Громов» или, например, «твой дом — это сарай», — ответил я, наливая себе стакан воды. — Что, решила освоить профессию официантки? — уточнил я, кивнув головой на тарелки.

— Кто-то же должен следить, чтобы эта варварша, — она кивнула в сторону Алисы, улыбнувшись, — не поставила нам тарелки прямо на стол без салфеток.

— Эй! Я все слышу! — возмутилась Алиса, не оборачиваясь. — И вообще я готовлю, так что имею право!

Я усмехнулся, садясь за стол. Это больше походило на ворчание двух сестер, вынужденных делить одну комнату. Ситуация, в которой мы оказались, постепенно становилась нашей новой нормой. Еще неделю назад они хотели меня убить, а сегодня спорят, кто будет мыть кофейник.

Чудеса да и только.

Мы позавтракали в почти домашней тишине, нарушаемой лишь новостями из включенного Лидией небольшого кухонного телевизора. Молча собрались.

В «Импероре» Лидия включила радиостанцию с классической музыкой. Под плавные переливы виолончели мы ехали по утреннему городу. Алиса смотрела в окно на спешащих по делам людей, а я вел машину, размышляя о том, насколько причудливо тасуется колода жизни.

Прибыли в офис. Андрей и Игорь, завидев нас, вытянулись по струнке, словно кадеты перед генералом. От былой расхлябанности не осталось и следа. Лизавета, как и говорила ранее, до конца недели оставалась в больнице.

Я провел короткую планерку, скорее для проформы, чем по необходимости. Раздал пару рутинных заданий, связанных с архивом, и убедился, что система работает. Мой новый стиль руководства — четкие задачи и неотвратимость контроля — давал свои плоды. Даже эти двое раздолбаев начали понимать, что времена, когда можно было получать зарплату за красивый вид из окна, закончились.

Я сел за свой стол.