Старые каналы. Если бы они были. Я вспомнил слова гонца. «Мастер». Канал был один. Вертикальный. И этот канал теперь был настроен против меня.

— Ничего не осталось, — покачал я головой. — Все встречи были тайными, анонимными. Никаких имен, никаких контактов. Тупик.

Девушки разочарованно вздохнули. Их идеи —, одна слишком прямолинейная, другая невыполнимая, разбились о суровую реальность. В машине снова повисла тишина, в которой натужно скрипели наши шестеренки головного мозга.

— Вот бы… — вдруг пробормотала Алиса, глядя в мокрое окно. — Вот бы их как-нибудь… заставить напрячься. Чтобы они сами на тебя вышли. Не с угрозами, а… ну, чтобы проверить.

И в этот момент в моей голове словно щелкнул выключатель. Заставить. Напрячься. Сами. Вышли. На. Тебя.

Слова Алисы, брошенные почти случайно, сложились в простую, но гениальную формулу. Не искать их, не ждать их. А заставить их самих искать меня. Выманить. Спровоцировать.

Это же гениально! Осознание взорвалось в голове ослепительной вспышкой. Они думают, что я в углу. Что я раздавлен, напуган, занят оправданиями. Они уверены, что украли не просто тело, а главную улику, оставив меня ни с чем. Но что, если это не так? Что, если у меня осталось что-то еще? Что-то неопровержимое. Доказательство.

Я представил себе их реакцию. Их Мастера, этого невидимого кукловода, который сидит в своей темной норе, уверенный в своей победе. И тут до него доходят слухи. Слухи о том, что коронер Громов не сломлен. Что он не просто отбивается от репортеров, а готовит ответный удар. Что у него есть нечто, способное разоблачить их всех.

Они не смогут это проигнорировать. Начнут нервничать. Попытаются проверить. Пошлют своих людей. Не убивать. Не-е-е-ет. Они пошлют выяснить, что именно я знаю. И вот тут-то я их и буду ждать. И СБРИ. И Инквизиция. И МВД.

— Девочки, — сказал я, и мой голос прозвучал так, словно я только что нашел решение уравнения, над которым бился всю ночь. — Вы гении.

Они удивленно переглянулись, не понимая, что именно из их безнадежных предложений вызвало у меня такой восторг.

— В смысле? — спросила Алиса.

Но я уже не слушал. Я открыл дверь машины.

— Пошли. У меня появилась идея.

Мы поднялись в офис. Я прошел мимо своих озадаченных ассистентов, которые уже успели прийти и теперь смотрели на меня как на привидение, бросил девушкам короткое «разбирайте почту» и, не заходя в наш новый кабинет, направился прямиком к Докучаеву.

Надо действовать быстро, пока новость о похищении еще горячая, пока все уши настроены на эту волну. Нужно подбросить им наживку, и сделать это так, чтобы она выглядела максимально правдоподобно.

Секретарша Анастасия удивленно вскинула брови, когда я без стука вошел в приемную.

— Евгений Степанович у себя?

— Да, но он…

Я не стал ее дослушивать. Открыл дверь в кабинет Пристава. Он сидел за столом, мрачно уставившись в монитор. Увидев меня, он нахмурился.

— Виктор? Что-то срочное? Я же сказал, жду звонка из…

— Очень срочное, Евгений Степанович, — перебил я, подходя к его столу. — У меня есть план, как выманить этих ублюдков.

Глава 19

Он откинулся в кресле, скрестив руки на груди. Его лицо выражало крайнюю степень скепсиса. Но даже без объяснения, про каких «ублюдков» идет речь, Докучаев догадался.

И хоть это была не наша забота из болота тащить бегемота, а вернее искать по городу неадекватных оккультистов — но поквитаться за такое с ними точно нужно было.

— Слушаю.

Я наклонился над его столом, мой голос стал тихим, но настойчивым.

— Они думают, что, украв тело, они лишили нас главной улики.