Я выбросил вперед правую руку, сжав ее в кулак, словно наносил удар.

Это был не физический удар, но я ощутил его всем телом. Ощутил, как нечто тугое, невидимое, но абсолютно реальное сорвалось с моих пальцев и пронзило пространство. В голове взорвалась боль, да такая острая, что перед глазами потемнело. Металлический привкус во рту стал таким сильным, будто я разжевал пригоршню медных монет до состояния крошки.

Культист, уже занесший нож над Шаей, застыл на полушаге. Его тело выгнулось назад словно от чудовищного, невидимого удара в грудь. Нож с глухим звоном выпал из разжавшихся пальцев. Его глаза, до этого горевшие фанатичным огнем, остекленели, превратившись в два мутных, ничего не выражающих круга. Он открыл рот, но вместо крика из него вытекли струйки густой темной крови.

Он стоял так секунду, другую, а потом просто рухнул навзничь, тяжело, как срубленное дерево.

Я стоял, тяжело дыша, и смотрел на свои руки. На правую руку, которая все еще была сжата в кулак. Она дрожала. Мелко, неконтролируемо. Я только что убил человека. Без оружия. Без прикосновения. Просто силой приложенной магии.

— Интересная техника бесконтактного боя, — заметил ровным голосом Фауст, хлопнув меня по плечу. Ноги дрогнули, но я устоял. Резервуар был если не почти пуст, то где-то очень близко к этому.

— Кстати, коронер, ты мне еще с прошлого раза не показал тот прием, когда Богуна скрутил на ровном месте, — добавил Грим.

— Покажу. Обязательно покажу, — ответил я, все еще находясь в легкой растерянности.

Главный смотрел на меня без единой эмоции на лице, после чего подошел и встал рядом.

— Понятия не имею, что здесь случилось.

— Вы кто? — ответил я, чуть улыбнувшись.

Он прикрыл глаза и хмыкнул в ответ.

— Давайте выручать нашу пленницу.

Шая.

Она медленно приподняла голову. Ее темные волосы, спутавшиеся и влажные от пота, разметались по серому камню. Глаза, огромные и темные на бледном лице, смотрели не на меня, не на бойцов. Они смотрели в сводчатый, покрытый копотью потолок, словно пытались разглядеть сквозь него звезды. Тяжело было понять, что конкретно было у нее на уме, но мне показалось, что в ее глазах плескался не столько ужас пережитого, сколько недоумение. Вот такая сложная эмоция.

Я сделал шаг к алтарю, потом еще один. Ноги слушались плохо, каждый шаг отдавался глухим ударом в висках.

— Нужно снять кандалы, — сказал я чуть хрипло, коснувшись одного из железных колец, стягивавших ее запястье.Ее взгляд медленно переместился с потолка на меня. Эльфийка откашлялась.

— Ключи… были у одного из них, — выдохнула она, и в ее голосе уже прорезались знакомые нотки. — Будьте так добры, снимите меня побыстрее. У меня уже вся задница отмерзла на этом камне.

Такая неожиданная фраза, произнесенная с безупречной аристократической интонацией посреди залитого кровью подземелья, подействовала на всех, хотя и казалась немного неуместной.

Главный едва заметно качнул головой. Грим и Фауст, до этого стоявшие чуть в стороне, переглянулись.

Началась методичная работа. Мы вчетвером принялись обыскивать тела культистов. Это было омерзительно. Дешевая, грубая ткань их балахонов была влажной от пота и крови. Из-под капюшонов на нас смотрели пустые, остекленевшие глаза людей, чьи лица были искажены посмертными масками.

Не сказать, что такой процесс был для меня в новинку, потому что иногда на стол попадали тела, которые едва-едва успели остыть. Но сам факт, что к смертям тех людей я не был причастен, а здесь… здесь я был чуть ли не тем, кто у них эти жизни отнял. Но та часть громовской сущности, что почти слилась со мной, подсказывала мне лишь одну простую вещь: либо ты, Виктор, либо тебя.