Кабинет был тот же: массивный дубовый стол, портрет Императора на стене, большое окно с видом на площадь. Докучаев не сел. Он остановился посреди комнаты, сцепив руки за спиной.

— Ты в курсе, что произошло в субботу вечером на окраине промзоны? — спросил он, не поворачиваясь.

Я выдержал паузу. Вопрос был не о том, знаю ли я. Вопрос был о том, признаю ли свою причастность.

Он медленно обернулся. Его взгляд был тяжелым, изучающим. Он ждал.

— Хотя зачем я вообще тебя спрашиваю…

Мы встретились взглядами. Казалось бы, о чем можно рассуждать, если и так все ясно, ведь после облавы на дом Вяземского я не сложил лапки, а продолжил действовать, хотя этим должны были заниматься СБРИ и эльфы.

Последним, к слову, а еще конкретнее Шае, отдаю должное. Мы хорошо поработали, жаль только, что ее рассекретили. Каким образом это случилось, я спросить не успел, но, думаю, возможность еще представится.

— Да, — ответил я ровно, без вызова, но и без извинения.

Он смотрел на меня еще несколько секунд, потом медленно кивнул, словно мои слова подтвердили его догадки. Усталым жестом он развернулся и подошел к окну, уперевшись руками в подоконник. Его плечи были напряжены.

— Что ж, — произнес он, глядя на просыпающийся город. — В любом случае… спасибо тебе за то, что ты сделал.

Я не сразу понял, не ослышался ли. Благодарность была последним, что я ожидал от Докучаева с таким серьезным лицом, да еще и в утро понедельника.

— Потому что ни один здравомыслящий человек не мог позволить держать такую грязь и дрянь в своем городе, — продолжил он глухо, не оборачиваясь. — Ты все правильно сделал. И главное — молодец, что привлек Инквизицию. Это их зона ответственности.

Он помолчал, барабаня пальцами по подоконнику.

— Нам, конечно, скорее всего предстоит поработать, поскольку, как ты понимаешь, трупы были найдены при весьма непонятных обстоятельствах.

Я усмехнулся. Вот оно. Началась бюрократия.

— А что? Инквизиция хочет сказать, что они не имеют к этому никакого отношения?

Докучаев повернулся ко мне с искренним удивлением.

— А ты думаешь, Инквизиция захочет брать на себя такое дело?

Он вопросительно приподнял бровь. Этот жест сказал больше, чем слова. Инквизиция, как и любая структура, не любила лишнего шума и бумажной волокиты, особенно когда дело касалось десятка трупов с пулевыми ранениями и признаками оккультной деятельности.

— А они что, до сих пор его на себя не взяли? — спросил я. Корней обещал все уладить, тем более это было в их интересах.

Пристав ушел от прямого ответа.

— Мне известно, что Инквизиция там была, — сказал он осторожно. — Но я не знаю, как обстоят дела, в подробностях.

— Ну, — я развел руками, — давайте подождем, что скажет Инквизиция. Если потребуется наше вмешательство как Коронерской службы, чтобы объявить, что трупы оккультистов с пулевыми ранениями умерли насильственной смертью — будем тогда об этом и думать. А пока Инквизиция занимается этим вопросом, нам нет смысла туда лезть.

Докучаев выслушал меня, его взгляд снова стал тяжелым. Затем он молча вернулся за стол, опустился в кресло.

— Тоже верно, — произнес он, взяв со стола папку и открыв ее, давая понять, что разговор окончен. — Если нам придется работать — поработаем. А пока что… занимайся своими делами.

Я молча кивнул, развернулся и вышел, плотно закрыв за собой дубовую дверь. Хорошо, что он не стал спрашивать, откуда я знаю, что все из причастных к оккультному ритуалу в старом коллекторе были превращены в решето.

За время моего отсутствия кабинет наполнился жизнью.