А в ее сознании с кристальной ясностью возник новый вопрос. Неужели этот человек видит души?

Мысль была настолько ошеломляющей, что на секунду перехватило дыхание. У людей, конечно, встречались одаренные, способные ощущать ауры и их с детства забирала под свое крыло Инквизиция. Но Громов был коронером. Чиновником, чья работа копаться в трупах, а не разыскивать тех, кто промышляет темной энергией.

Неужели в нем пробудилась сила? Да, такое могло быть. Люди считали, что это невозможно, и что сила является с рождения, но воздействуя на вселенский энергетический поток при помощи сложных ритуалов…

В голове щелкнуло.

Связь душ… ритуал… Она едва удержалась, чтобы не хмыкнуть. Вот, значит, какой магический прецедент с ним случился. И тот магический выброс, пробравший ее до самого нутра в коллекторе, был проявлением этой самой силы.

С одной стороны ей как эльфийке было глубоко плевать, какими темными вещами занимался коронер Громов в тайне от общества. Пускай хоть обращался к древним силам, учился поднимать мертвых, вязать крестиком на энергетическом уровне… ей-то какая разница? Если эта сила не несла обществу никакого вреда, то Шая не видела в этом проблем. Тем более что она уже успела убедиться, что Громов не только не угрожал миру, но и, напротив, активно помогал избавляться от всякой нечисти.

С другой стороны, если Виктор Громов научился управлять энергией душ, то это значит, что у него были на это собственные мотивы, материалы, по которым он смог произвести магические манипуляции, и очень большое стремление.

И все это вызывало у эльфийки легкую дрожь в теле, которой она не испытывала даже в подземелье, лежа на каменном алтаре и понимая, что может умереть с минуты на минуту.

Зачем ему нужна эта сила? Как он ее добыл? И самое главное: что собирается с ней делать?

Шая глубоко вздохнула, после чего подняла на него взгляд, приводя мысли в порядок. Она постарается за ним следить, чтобы понять, что ему нужно и пресечь проблему на корню, если таковая возникнет.

Пока же ведь, не возникла?

Он смотрел ей прямо в глаза. Искренне. Прямо. Этот взгляд немного обезоруживал, потому что Громов смотрел на нее как на самого близкого союзника. По крайней мере ей так казалось.

— Я могу тебе доверять? — спросил он, не отводя взгляда.

* * *

Мир на мгновение замер. Гудение зала, звон бокалов, тихая мелодия саксофона — все это отступило, превратилось в далекий, неразборчивый шум. Внутри наступила оглушительная тишина, и в этой тишине я с кристальной ясностью услышал, как захлопнулась дверь ловушки, в которую я сам себя загнал.

Была такая древняя чудесная поговорка: «язык мой — враг мой», и только что я осознал ее в полной мере.

Первым инстинктивным желанием было соврать. Рассказать убедительную и логичную историю, которая уложилась бы в рамки ее представлений о возможностях человека.

Нужные фразы стали складывать в голове и вертеться на языке. Метод дедукции и банальная наблюдательность, как у того же Шерлока Холмса, и сопоставление очевидных фактов.

Вот отец надевает часы, и его состояние резко ухудшается, показатели на мониторах ползут вниз. Вот я снимаю с него часы, и ему чуть ли не мгновенно становится лучше. Оставалось только развести руками, состроить убедительную физиономию, оттопырив нижнюю губу и, вуа-ля, все логично донельзя.

Эта ложь была почти что красивой, как та тепленькая история, которую я рассказал Торбину про «болевые точки». Но все внутри меня буквально протестовало против такого поступка. Нет, лгать я ей не буду.

Попытаться обмануть ее такой примитивной уловкой было бы равносильно оскорблению ее ума, опыта и интеллекта.