К НАМ, значит, да?

Что ж, судя по их веселому виду, раскрасневшимся лицам и пустой бутылке из-под вина, сиротливо стоявшей на заднем плане, они уже успели основательно отдохнуть и расслабиться.

— Надеемся, что у тебя все в порядке! — снова влезла в камеру Алиса, ее лицо было совсем близко, почти расплываясь. — Мы скучаем!

— Говори за себя! — перебила ее Лидия, отталкивая ее плечом.

И они тут же залились искренним заразительным смехом. На этом кружочек оборвался, оставив на экране лишь застывшее изображение двух счастливых лиц.

Я смотрел на эту картинку, ощущая, как ледяной обруч, еще мгновение назад сжимавший живот, стал расслабляться, пока не ушел вовсе.

Улыбка возникла сначала в уголках, а затем растянулась настолько, насколько это было возможно.

Идиотки. Я успел уже было надумать о них чего угодно, но только не хорошего. Какого черта я вообще о них так сильно беспокоюсь? Это две взбалмошные особы, которые доставляли мне больше хлопот, чем пользы.

Я покачал головой, не переставая улыбаться. Кажется, надо было немного взять себя в руки, перестать поддаваться развивающейся паранойе на фоне постоянного стресса и взять пример с Алисы и Лидии, которые в данный момент просто жили и наслаждались моментом.

Хотя, если так подумать, то и я сам делал это буквально полчаса назад, поедая хот-дог на лавочке.

Щелчок замка в ванной вырвал меня из задумчивости. Я отложил телефон, и улыбка, все еще игравшая на моих губах, стала чуть менее широкой, но не исчезла. Шум воды стих, и через мгновение дверь открылась, выпустив в гостиную облако теплого пара.

Шая вышла, закутанная в большое махровое полотенце по самую грудь. Ее мокрые волосы темными прядями прилипли ко лбу и шее, а кожа была распаренная и розовая. Эти особенности я отмечал механически, наблюдая за реакцией организма на температуру. И, действительно, эльфы мало чем отличались от людей.

Она остановилась на пороге, вытирая лицо краем полотенца, и ее взгляд упал на меня.

— Кто звонил, и чего довольный такой, словно тебе позвонили и предложили пост министра?

— Я бы не отказался от такого поста, — ответил, снова улыбаясь при воспоминании о пьяных физиономиях девушек. — Подопечные прислали видеоотчет о том, как оккупировали мою кухню и уничтожили все запасы провианта.

Она вопросительно приподняла бровь, и я, не удержавшись, протянул ей телефон. Шая взяла его, села рядом на диван так близко, что я ощутил ее тепло и свежий, чуть сладковатый запах шампуня, тут же включив видео.

На экране снова возникли две смеющиеся головы. Шая смотрела на них, и на ее лице медленно проступала легкая, понимающая усмешка. Она досмотрела короткий ролик до конца, после чего протянула телефон мне обратно.

— Ну что ж, — сказала она. — По крайней мере они весело проводят время и, кажется, неплохо ладят.

— Похоже на то, — кивнул я.

Она поднялась и прошла на кухню, совмещенную с гостиной, и налила воды из графина в граненый прозрачный стакан, после чего, допив до дна, прошла ко мне и протянула руку.

— Пойдем. Здесь не очень удобно.

Я поднялся и последовала за ней. Комната оказалась спальней. Она была такой же лаконичной: большая низкая кровать, занимавшая почти все пространство, встроенный шкаф с зеркальными дверцами и огромный плоский телевизор на стене напротив. Я нашел пульт на прикроватной тумбочке, включил его. Экран ожил, заполнив комнату сменяющимися цветами и негромкими звуками чужих диалогов.

Мы устроились на кровати, прислонившись спиной к мягкому изголовью. Шая придвинулась ближе и устроила голову у меня на плече. Я почувствовал, как ее волосы, еще влажные после душа, коснулись шеи, затем я обнял ее за плечи, и она прижалась еще теснее, словно ища защиты и тепла.