– Не волнуйтесь, миледи, мы займемся перевязками, как только выберемся из этого логова, – озадаченно посмотрев на нее, заверил капитан. – Мои люди тоже нуждаются в перевязках, ибо этот отчаянный француз покалечил, по меньшей мере, пятерых.

– Да, конечно, – пробормотала Элиза, испытав замешательство оттого, что бестактно проигнорировала этот факт.

Наверху их ждали два закрытых экипажа. Рядом находились несколько солдат, карауливших оседланных лошадей и двоих связанных товарищей Лаваля. У одного из них было перевязано плечо, другой, видимо раненный в ногу, сидел на земле, прислонившись к чахлому деревцу и прикрыв глаза. Сердце Элизы болезненно сжалось при виде этой картины. Она вдруг поймала себя на мысли, что, вопреки здравому смыслу, сочувствует этим мужественным людям, которых должна была считать своими врагами.

– Дорогая моя, с тобой все в порядке?!

Обернувшись на знакомый голос, Элиза ошеломленно уставилась на Пьера де Марни, появления которого ожидала здесь меньше всего.

– Боже мой, бедная моя девочка! Что этот негодяй сотворил с тобой? – воскликнул виконт, хватая ее за руку и осматривая со всех сторон. – Ты не ранена?

– Де Марни, какого черта вы стреляли в пещере? – сердито проговорил подошедший капитан. – Вы не понимаете, что могли убить родную племянницу?

Выпустив руку Элизы, виконт повернул искаженное ненавистью лицо в сторону Лаваля.

– Я только хотел пристрелить французского подонка и облегчить вам задачу, – сквозь зубы процедил он. И вдруг бросился к Арману и, резко оттолкнув охранявшего его солдата, с размаха ударил пленника кулаком в лицо. – Бонапартистская сволочь! – яростно прокричал де Марни, потрясая перед лицом Лаваля кулаками. – Да что вы церемонитесь с ним, капитан Батлер! Его нужно прикончить прямо сейчас, без всяких разбирательств! Если я сделаю это сам, никто не посмеет поставить мне это в вину. Французский ублюдок осмелился коснуться моей племянницы, знатной, благородной дамы, и должен заплатить за это сполна!

Издав неистовое рычание, виконт замахнулся для нового удара, но Элиза бросилась к дяде и буквально повисла у него на руке. Страх за Армана и гнев превратили девушку в тигрицу, и она с такой силой толкнула виконта в грудь, что он отлетел на несколько шагов и едва удержался на ногах.

– Капитан Батлер, почему вы позволяете избивать пленного?! – гневно обернулась она к офицеру. – С каких это пор английские законы поощряют самосуд?

Бросив на Элизу испуганный взгляд, капитан сделал знак своим людям, и те обступили с двух сторон беснующегося виконта, не позволяя ему приблизиться к пленнику.

– Довольно! – строго бросил капитан. – Судьбу захваченных французов решит суд. Прекратите неистовствовать, де Марни, и лучше позаботьтесь о леди Шепард. Уведите майора Лаваля, – приказал капитан солдатам.

– Но ведь этот подонок обесчестил мою племянницу! – не унимался виконт. – Вы должны прямо сейчас, на месте, зафиксировать этот факт!

Остановившись, капитан Батлер в замешательстве взглянул на Элизу.

– Это правда, миледи? Вы подверглись насилию?

– Нет, – твердо произнесла девушка, выступив вперед. – Ничего такого не было. Никто не издевался надо мной и не собирался этого делать. Со мной обращались уважительно.

Элиза в нерешительности взглянула на Армана. Насколько это облегчит его вину, если она сейчас заявит, что покинула дом маркиза де Марсе добровольно? Элиза прекрасно сознавала, что этим заявлением уничтожит свою репутацию порядочной женщины, но в этот момент ради спасения Лаваля она была готова пожертвовать чем угодно.