Фургон впереди разворачивается боком, перегораживая дорогу, из него выпрыгивают «Развесёлые менестрели», но отнюдь с не лютнями и дудками, а с мечами, луками и кинжалами. А у их предводителя, Жирдяя, в толстых руках ручная перечница — оружие дорогое, редкое и весьма опасное.

Завирушка натягивает вожжи, ленивец останавливается.

— Что случилось? В кусты приспичило? — спрашивает выглянувшая в окошко Спичка.

— Кажется, нас сейчас будут грабить, — звонко кричит ей сверху Фаль.

— А может, даже убивать, — мрачно добавляет Завирушка.

— А, ну-ну, — отвечает дварфиха, закрывая окно.

— Эй, вы, «Дом Живых»! — орёт издали Жирдяй.

— Чего надо? — отвечает ему Фаль.

— Верните наши деньги, и никто не пострадает!

— Откуда у нас взялись вдруг ваши деньги?

— Мы прибыли в Жерло первыми, это по всем понятиям был наш ангажемент! Так что отдавайте всё, что заработали в клубе! Иначе станете не «Дом Живых», а «Сарай с покойниками»!

— Придите и возьмите! — коротко отвечает Спичка, выпрыгивая на дорогу с секирой в руках.

Мастер:

— Итак, бросаем инициативу!

*Стук костей*

— Жирдяй поднимает перечницу и, зажмурившись, нажимает на спуск. Кремень ударяет по огниву, но слабая искра не поджигает порох на полке. Осторожно открыв глаза, главарь менестрелей кричит: «Демонова желязяка!» ― и пытается взвести оружие заново. Его ход на этом закончен…

— Демонова железяка!

Спичка срывается с места и с криком «Аррргхх!» бежит в сторону противника со всей скоростью, которую позволяют её не слишком-то длинные ноги. Шлем, который она успела нахлобучить, угрожающе наклонен рогами вперёд, секира в руках сияет на солнце.

Противники переглядываются, один из них натягивает лук.

Завирушка кубарем скатывается с ленивца и оказывается сидящей на попе в дорожной пыли. Вид её вызывает только смех или жалость, поэтому лучник выпускает стрелу не в неё, а в бегущую дварфиху. Стрела, дзинькнув по шлему, улетает в кусты.

Фаль, свесившись с седла, распускает ремни, крепящие оглобли фургона к упряжи.

— Что стоите, обалдуи? — кричит Жирдяй, возясь с перечницей. — Бейте их!

Из фургона выскакивает бодрым галопом Пан, и, увидев творящееся вокруг безобразие, растерянно спрашивает: «Это что, совместная репетиция? Почему меня не предупредили?»

— Кажется, есть шанс проломить пару голов? — интересуется выглянувший Эд.

— Мы никогда не против драки,

насилие нас не пугает,

хруст вражьих черепов приятен, — заявляет Шензи, вышедший с кухонным ухватом в руках.

— Потом опять зеваки скажут,

что голиафы агрессивны,

хотя мы только защищались! — посетовал Банзай, разминая огромные кулачищи.

— За ангажемент! — кричат менестрели, бросаясь в атаку. — За монетизацию контента!

В двери фургона выглядывает заспанный Полчек, которого разбудил поднявшийся шум:

— Какого демона? — спрашивает он.

— Осторожно, Мастер, двери закрываются! — кричит ему Кифри, но поздно — качнувшаяся створка бьёт драматурга в лоб, снося обратно в фургон. — Будьте внимательны и осторожны! У нас тут бой!

— Ой… — отвечает, почёсывая лоб Полчек. — А почему я такой пьяный?

На крышу фургона бодро карабкается табакси, зажав в одной лапе гриф укулеле.

— А драться ты не собираешься? — кричит ему сражающаяся с пряжками ремней Фаль.