— Какой-какой образец? — пробормотал остолбеневший Каюр, крепко прижимая к груди неожиданное богатство.

— Руколомный, папаша, — подсказал сын, наконец захлопывая рот.

— Вот и я так думаю, — и оружейник дернул вниз полосатый полог, закрывая лавочку прямо перед носом собравшихся зевак.

Каю оставалось только уповать на то, что у Токе хватит выдержки, чтобы незаметно проследовать за гайенами, дождаться, пока они покинут базар, и напасть на «псов» в тихих боковых улочках. Но этой надежде не суждено было сбыться. Впереди, из овощного ряда, уже доносился звон мечей, испуганные вопли и прочие до боли знакомые звуки драки. Перескочив через чьи-то покрытые глазурью горшки, Кай помчался по проходу, распихивая зазевавшихся покупателей. На подходах к месту потасовки толпа сгустилась, зеваки в задних рядах тянули шеи, пытаясь разглядеть происходящее и расспросить стоящих впереди. Каю пришлось как следует поработать локтями, чтобы протиснуться через пробку.

Внезапно людская масса кончилась, и он вылетел на открытое место между палаткой с баклажанами и перевернутым лотком, с которого рассыпалось что-то круглое, зеленое и угрожающе шипастое. Один из гайенов валялся тут же, скрючившись и пытаясь руками собрать с земли собственные кишки. Один из его выпученных, затянутых пеленой муки глаз смотрел прямо на Кая, другой уставился в небо. Остальные трое, обнажив мечи-ильды, теснили Токе через очищенный перепуганными горожанами проход, стремясь окружить.

Брошенная кем-то на полпути повозка, полная огромных оранжевых тыкв, преградила гладиатору путь к отступлению. Недолго думая, Горец вскочил на передок. Одним пинком он опрокинул овощную пирамиду на головы врагов. Кая так и подмывало ввязаться в драку, налетев на гайенов с тыла. Но он знал, что право на этот бой принадлежит Токе. Как и право на месть. Поэтому Аджакти остался стоять в стороне, наблюдая за происходящим и готовый вмешаться, если другу будет угрожать опасность.

Пока, однако, было непохоже, чтобы Горец нуждался в помощи. Месяцы, проведенные в Танцующей школе, изменили его. Несмотря на полудетскую округлость лица, в парне мало что осталось от того подростка, который вечность назад отправился со своим отцом в Церрукан торговать шерстью И ответственность за смерть того мечтательного мальчика, который когда-то жил в Токе, несли именно эти четверо людей с серыми лицами. Именно они изнасиловали любимую девушку на его глазах. Именно от их мечей погиб Эсгер.

Вряд ли «псы» узнали одну из своих жертв — ведь через их руки проходило так много пленных караванщиков, так много рабов. К тому же теперь Токе стал Горцем, «жнецом», гладиатором первого пэла, победителем чудовищной «мясорубки» в Минере, где выжили только семеро из шестидесяти. Северянин бился один против троих, не считая уже коченевшего Кривого, но горящая холодным огнем, закаленная ожиданием ненависть придавала ему нечеловеческие силу и быстроту. Маленький и юркий, как мышь, гайен попробовал захватить ноги Токе бянь — боевым бичом «псов» — и сдернуть с повозки. Горец играючи рассек бич мечом. Другому нападавшему, необъятных размеров громиле, Токе заехал сапогом в платок, свернув челюсть. В третьего метнул подобранный с прилавка овощной нож.

Кай огляделся по сторонам. Гладиатор с оружием в руках в центре Торговой площади, лужи крови и душераздирающий боевой вой гайенов, мягко говоря, привлекали внимание. Аджакти не сомневался: еще немного — и здесь будет вся базарная стража в придачу с разъяренными товарищами гайенов. Чем мог обернуться такой расклад, ему даже думать не хотелось. Про себя Кай решил, что если Токе не поторопится, то он сам его поторопит.

Словно прочитав мысли товарища, Горец перепрыгнул на задок опустевшей повозки. Его вес заставил двухколесную фуру качнуться назад.