Дождавшись момента, когда священник утащил херра Харриса в исповедальню, мальчишки отправились на исследование храма и в темном углу нашли незапертую дверцу и ступеньки, ведущие вниз, в пахнущую сыростью полутьму. Газовой трубы они не обнаружили, зато наткнулись в подвале на служку, втихую прикладывавшегося к бочонку с вином. Злой, как демон, святоша вытащил богохульцев на свет за их грешные уши. Айден валил все на Найда; приемыш, верный привычке, молчал, как могила. В итоге влетело обоим, и в храм с тех пор Найд был не ходок.

Парень вздохнул, ныряя вслед за братом Макарием под низкий свод: «Как-то теперь Айден и херр Харрис? Оставил ли СОВБЕЗ их в покое теперь, когда виновник переполоха исчез?»

От собора Света Милосердного он ожидал немногого: очередного фальшивого фетиша и толпы одураченных почитателей. Каково же было удивление Анафаэля, когда уже в северной абсиде он буквально почувствовал кожей поток силы, исходящей из нефа, — мощный и непрестанный, как теплый ветер. Впервые за время своего пребывания в обители он ощутил, как заполняется пустота у него внутри, и там, за лобной костью, вспыхивает свет, одновременно слепящий и дающий истинное зрение.

— Вот! Вот! — суетился рядом брат Макарий, заглядывая новицию в лицо и молитвенно складывая беспокойные руки. — Ты чувствуешь, да? Никто не остается безучастным к его силе. Свет Милосердный!

Наконец Найд увидел святыню и едва совладал с детским желанием упасть на колени. С круглого низкого алтаря в центре пустынного нефа поднимался столб яркого, но мягкого света, вертикально пронизывавший громаду собора и упиравшийся в круглый купол. Свет был живой, движущийся, будто в золотой колонне роились миллиарды сияющих крылатых существ. Их метание казалось на первый взгляд хаотичным, но, приглядевшись, Найд различил в нем пульсирующий ритм, подобный музыкальному. Ему мнилось, что тихая, на грани слуха, но невыразимо прекрасная мелодия исходит от столпа вместе с сиянием, проникая прямо в сердце и заставляя его сжиматься в сладкой муке. Не отдавая себе отчета, Анафаэль медленно шел к световой колонне, как будто его тянул мощный магнит. Он остановился, когда всего один шаг отделял его от чуда, и глаза уже не воспринимали ничего, кроме все заливавшего света.

Найд протянул руку вперед, желая во что бы то ни стало дотронуться до источника силы. Внезапно его ухватили за рукав. Брат Макарий развернул новиция лицом к себе и уставил ему под нос предостерегающе воздетый перст:

— Нет! Касаться Света могут исключительно прошедшие таинство пострижения! Силу Милосердного можно выдержать только после длительной духовной подготовки и очищения. Вот почему в нашей обители послушание занимает десять лет, хотя в других монастырях — только семь.

Найд облизнул пересохшие губы:

— Неужели никто не пробовал?..

Глаза Макария округлились, делая его похожим на бородатого филина:

— Это святотатство! К тому же, говорят, Свет сжигает грешников живьем, так что от них не остается ничего — один пепел.

— Вот это — истинное милосердие, — покосился на сияющую колонну Найд. Не отпуская его рукава, монах увлек новиция в полутемную абсиду и усадил на жесткую скамью:

— Может, Свет и карает за грехи и гордыню, — горячо зашептал монах, поблескивая очками, — зато он исцеляет больных и немощных. Я сам видел, как калека встал на отсохшие ноги, как вылечилась от судорог девочка, принесенная в храм матерью. А Ноа?! Он же, когда впервые появился в обители, и двух слов связать не мог!

— Но глазам вашим Свет зоркость не вернул, — возразил Найд.