— Я ошибся? — с усмешкой протянул он.

Принцесса повернулась к гладиатору. Глаза в прорезях маски были так же холодны, как ее гладкая деревянная поверхность:

— Нет. Я купила одноглазую у Скавра. Но об этом никто не должен знать. Пока.

Аджакти вздрогнул. Он оказался неподготовленным к признанию. Сцены из сна в беседке Фламмы снова промелькнули перед его внутренним зрением.

— Почему?

Плечи под белым плащом раздраженно шевельнулись:

— Забочусь о своей безопасности. Еще один телохранитель мне не помешает, особенно сейчас. К тому же… Ты спрашивал про надежную связь. Никого не удивит, если рыжая будет навещать своего любовника-«танцора», верно? — Принцесса развернулась на каблуках и, вздернув голову, зашагала по проулку, оскальзываясь на покрытых ледком нечистотах.

Аджакти замер, будто примороженный к месту дыханием ледяного великана. Он не знал что и думать. Купила Анира Лилию из дальнего расчета приобрести идеального связного? Или сон был все-таки вещим, и она выполняла данную Иш-таб клятву? Или…

Пола белого плаща взметнулась на ветру и исчезла за углом. Жиденький зимний свет заслонили три черных силуэта. Кай напрягся, но тут же расслабился, опознав в самом массивном и взлохмаченном из них Папашу.

— Мы уж думали, ты тут так и заледенел, ссавши, — мрачно сообщил Тач, поеживаясь под шерстяным плащом.

— Во-во, а нежить энта белая пришла твой труп подобрать, — подтвердил Папаша, почесывая бороду между мелких косичек.

— Хм, похоже, наш белогривый друг живым-живехонек. И даже согрелся — вон на щеках какой румянец, — подмигнул Аркон, успевший за время Каева отсутствия присоединиться к друзьям. — Как она под маской-то, а? Покраше Безносой?

Не без труда Аджакти удалось сохранить безразличное выражение лица — северянин оказался опасно близок к истине:

— А вы что, подержать мне пришли? Думаете, без помощи не справлюсь?

— Все возможно, друг мой, — наставительно поднял палец Тач. — Я слышал, в церруканские морозы моча замерзает на лету, еще не достигнув земли.

— Просто Папаша успел спустить все свои цирконии да еще взял в долг последние три кружки, — усмехнулся Аркон, — вот и пришлось уносить ноги, пока Колченогий нас не попер.

Хозяин заведения, бывший гладиатор, ковылявший на подвязанной под коленом деревяшке, славился крутым нравом, так что Кай мог понять, что связываться с ним товарищам не хотелось.

— Не рассчитывай занять у меня, — предупредил он не слишком твердо державшегося на ногах бородача.

— Дык… Я ж для дела, — развел руками Папаша, стараясь сфокусировать мутноватые глаза на возможном спонсоре.

— Это какого еще? — одновременно спросили Кай и Тач.

— Общего, — горячо заверил церруканец и в ответ на подозрительные взгляды товарищей добавил: — Ну не могу же я в питейном — заметьте! — заведении вербовать бойцов революции на сухое горло.

— Пху! — Воздух вырвался из груди бородача, когда одновременно два локтя пихнули его в левый и правый бок.

— Так, этому вербовщику уже хватит, — пробормотал Кай, охватывая быстрым взглядом видимую часть улицы, к счастью пустынную.

— Тебе теперь только свежий воздух полагается, — Аркон подхватил обмякшего приятеля под локоть и потащил к выходу из переулка. — Хоть вонь сивушная выветрится до того, как нам в казармы возвращаться.

Кай устремился вслед за друзьями:

— Интересно, Шустрый, а что тебя-то так задержало? Уж не красотка ли по имени Козетта?

Удивительно, но сладкоголосая комедиантка, похоже, оказалась наиболее длительной привязанностью охранного.