Перо послушно царапало пергамент. Преподобный размышлял, как сформулировать следующую фразу наиболее обтекаемо, когда раздался стук в дверь. Феофан сделал раздраженный знак ладонью. Брат Свирид проворно поднялся с места и высунул длинный тонкий нос в коридор:

— Преподобный отец занят.

Из-за двери донеслось невнятное бормотание. На летописца, очевидно, наседали, но он не сдавал позиции, пытаясь захлопнуть створку с опасностью прищемить наиболее выдающуюся часть своей физиономии. Феофан не выдержал:

— Ну что там?! Неужели это не может подождать?!

Воспользовавшись моментом, навязчивый посетитель просочился между защитником кельи и косяком. Перед преподобным предстал всклокоченный брат Макарий.

— Эко… эзо… — задыхаясь, выпалил он, тыкая пальцем себе за спину, — экзорцист! Отец Стефано! Он приехал.

— Свет Всемогущий! — Признаться, Феофан совсем позабыл о священнике. Конечно, он немедленно отправил голубя в Тис, чтобы отменить визит, в свете последних событий казавшийся совершенно не к месту. Но его послание, скорее всего, достигло преподобного Агапита, когда отец Стефано уже был в дороге.

— Где он?

— На пути сюда, — несколько отдышавшись, объяснил Макарий. — Послушник прибежал с новостью.

— Ты свободен, брат, — кивнул Феофан летописцу и нашарил висящий на спинке стула плащ. — Я выйду навстречу.

Отца Стефано преподобный опознал сразу — не только по лиловой сутане, но и по всей приземистой, почти квадратной фигуре и примечательно крупной голове той же формы, с намечающейся плешью в жестких черных волосах. Прежде Феофан видел священника только однажды, во время своего визита в Тис, но этого энергичного, внушающего беспокойство человека трудно было не запомнить. Вновь прибывший широко шагал навстречу настоятелю, и длинные полы одежды летели за ним по воздуху.

— Отец Стефано, — приветливо улыбнулся старик, благословляя гостя. — Какая удача, что вы смогли прибыть в обитель так быстро!

Экзорцист осенил себя знаком Света, и преподобный отметил, что с момента их последней встречи во внешности священника произошло по крайней мере одно изменение: на унизанной перстнями руке не хватало безымянного пальца.

— Я выехал тотчас, как мы получили ваше известие. Наступают беспокойные времена. — Колючие глаза Стефано обежали слушателей, язык облизнул бесцветные губы. — В Абсалоне оборотни выходят на ночные улицы. Леса и дороги кишат бандитами Хвороста. Тьма касается даже самых святых мест. Мы должны стоять плечом к плечу. Мы должны вырвать зло с корнем!

Настоятель поежился под теплым плащом — в компании экзорциста он чувствовал себя неуютно. Впрочем, не он один — брат Макарий беспокойно теребил рукава рясы, будто нашкодивший послушник.

— А где ваши спутники? — вежливо поинтересовался Феофан, чтобы сменить тему. — Их уже устроили?

— Я путешествую один, — отрезал экзорцист, выказывая признаки нетерпения.

Настоятель жестом пригласил гостя проследовать к монастырскому корпусу.

— Не опасно ли это? — внес свою лепту в беседу Макарий. — Когда, как вы выразились, леса кишат разбойниками.

— Сутана — мой щит, — произнес Стефано обычную формулу экзорцистов. — Кто осмелится причинить вред тому, кто защищает мир от Тьмы? — Вероятно прочитав в лицах слушателей сомнение, священник быстро добавил: — К тому же что с меня взять? Ни денег, ни оружия.

«Хотя бы твою лошадь», — подумал Феофан, но оставил эту мысль при себе. Зато брат Макарий не преминул высказать свою:

— Бандиты Хвороста нападают даже на деревни, которые взялись защищать от якобы произвола магов.