Кай застыл в проходе, не зная, что предпринять. Может, Фламма решил отменить тренировку? Или с ним что-то случилось? Но нет, тогда дети не гоняли бы так беззаботно по льду на привязанных к подошвам странных лезвиях.

— Аджакти! — крикнул Айо, махая ему рукой. — Давай сюда! Хочешь попробовать?

Гладиатор осторожно пошел к бассейну, косясь в сторону дома с бдительной Шиобхан.

— А где ваш отец? — крикнул он с почтительного расстояния.

— Да он с мамой на кухне сцепился, — беззаботно оповестил Нини, закладывая крутой вираж, так что ледяная пыль фонтаном взлетела в воздух. — И про нас забыл.

— И про тебя забыл, — добавил Айо, повторяя маневр брата. — Давай иди к нам! Покатаемся.

— То есть как — сцепился? — решил уточнить Кай, переминаясь с ноги на ногу.

— Да ругаются они, — весело выкрикнул один из мальчишек — кто именно, он не рассмотрел, так быстро гоняли сорванцы по льду.

— Может, я не вовремя, — попятился Кай к калитке. Облегчение от того, что разговор с Фламмой откладывался, смешалось с чувством вины, и в эту минуту он стал противен сам себе.

— Трус! — Нини соскреб с края бассейна намерзший снег и запустил в гладиатора ледышкой. — Куда же ты?! Если не умеешь на коньках, мы научим!

Перед внутренним взором Кая внезапно встала картина истерзанного куска мяса, в который превратился безымянный раб. Второй снаряд, запущенный Айо, угодил гостю прямо в лоб. Мальчишка взвизгнул от удовольствия, и на гладиатора уже готов был обрушиться целый град снежков, как тут строгий окрик положил конец веселью. Шиобхан позвала сорванцов в дом.

Корча недовольные рожи, братья отвязали коньки и поплелись через лужайку. Навстречу им шел Фламма. Если над его головой только что и пронеслась буря, по лицу этого было не заметно — фаворит, как всегда, безмятежно улыбался.

— Шишка будет, — кивнул он на лоб ученика.

Аджакти невольно ощупал больное место и смущенно пробормотал:

— Айо есть чем гордиться. В папу пошел.

— Ты упражнялся с Тигле?

Кай кивнул, но сомнение во взгляде Фламмы явно говорило: «Где же была твоя дхьяна?»

— Я работал с контролем надо сном, правда, сетха! Только вот в последнюю ночь… Я слишком устал, и…

— Тебя что-то беспокоит, — это прозвучало скорее как утверждение, чем как вопрос. Фаворит сделал приглашающий жест рукой и пошел к беседке, на крыше которой лежала подтаявшая снежная шапка. Тощий голубь рылся в снегу, выискивая вмерзшие в ноздреватую массу семена.

Внутри по случаю холодов появилась небольшая жаровня, которой и занялся хозяин. Вскоре угли радостно рдели, и наставник с учеником расположились поблизости, вытянув руки к теплу. Фламма молчал, и Кай понял, что он ожидает объяснений.

— То, что видишь во сне… Ну если это сон ясности, — наконец, выдавил он. — Можно это изменить?

Фаворит нахмурился:

— Если ты сохраняешь контроль и сознаешь себя спящим, то, конечно, ты должен быть в состоянии менять…

— Я не о том! — оборвал Кай учителя и тут же поклонился, извиняясь. — Я видел будущее. И сам в нем виноват. Я не хочу, чтоб все кончилось так. Могу я что-нибудь сделать? — выпалил он на одном дыхании.

Фламма ответил не сразу. Он пошевелил обугленной палкой в жаровне, вытянул к ней ноги, обутые не по погоде в неизменные поношенные сандалии.