— Дерись со мной, — выдохнул Аджакти в спокойное круглое лицо и выбросил руку с мечом, целя прямо в ненавистную улыбку. Клинок свистнул, рассекая воздух. Предплечье взорвалось болью, встретив камень. Умом Кай понимал, что это — всего лишь палец Фламмы, коснувшийся его невидимым глазу движением. Но ощущение было такое, будто он в прыжке налетел на стену. Тело мгновенно отказалось повиноваться. Он рухнул на песок, неподвижный, как труп.

Кай лежал на спине с открытыми глазами, но не мог ни моргнуть, ни шевельнуть глазными яблоками. Мышцы груди застыли, воздух перестал поступать в легкие. Он пялился в блеклое осеннее небо, беспомощный и задыхающийся, как во сне, только окружала его не вода, а воздух — масса воздуха, который он был не в силах вдохнуть. Он стал деревянной куклой — куклой, которая понимала, что сейчас умрет, и слышала все, что происходило вокруг нее.

Скрип сандалий по песку. Шорох шелкового подола.

— Отважен, непредсказуем и глуп, — плавный акцент Фламмы. — И умрет прежде, чем наша прекрасная гостья досчитает до десяти. Если, конечно, вы не велите вернуть его к жизни, сейджин.

— Счастье мерзавца, что я успел записать его на игры, — в голосе Скавра бурлила ярость. — Кровь гладиаторов должна защитить город от суровой зимы. На Аджакти уже сделаны ставки. Тварь лучше послужит Церрукану, подохнув в Минере.

— Как вам будет угодно, сейджин.

В поле зрения Кая появилась бритая круглая макушка. Фламма склонился над ним, тело сотрясла новая волна боли, и крик, запертый в одеревеневших легких, вырвался наконец наружу. Подоспевшие воины мгновенно навалились на нарушителя, скрутили, хотя он был слишком занят тем, чтобы дышать, и не оказывал сопротивления. Утяжеленный бронзовыми украшениями сапог Скавра вонзился в живот.

— Бич по тебе плачет, да игры через два дня. Закуйте это дерьмо и бросьте туда, где ему и место — в выгребную яму. Да, и Кумала туда же!

— За что, сейджин?! — возмутился откуда-то из-за спины Кая церруканец. Он слегка шепелявил из-за выбитых зубов.

— Чтобы научился смирению! — рявкнул Скавр и снова повернулся к Аджакти: — Если с одним из вас двоих в яме что-нибудь случится, я лично утоплю второго в его же собственном говне! — Для убедительности мясник продемонстрировал увитые толстыми жилами волосатые кулаки. — Вот этими самыми руками!

Увидев по глазам обоих гладиаторов, что угроза воспринята серьезно, мясник мотнул головой, и воины поволокли провинившихся с плаца. Аджакти почувствовал, как взгляд Аниры скользнул по нему — одновременно жадный и презрительный.

— Как жаль, что я не смогу увидеть бичевание, Скавр.

— Я уверен, госпожа, что мы сможем это устроить в следующий раз. Специально для вас.

Глава 3

Двойники и призраки

— Что, если купить мечи в городе?

— Торговцам запрещено продавать оружие гладиаторам. Ты даже кухонного ножа на рынке не раздобудешь, — отмел предложение Горца Аркон, делая вид, что в поте лица оттирает спину товарища. Токе казалось, его шкура уже начинает дымиться, как бассейн у их ног, но он терпел. Тихий разговор гладиаторов, занятых мытьем, навряд ли мог вызвать подозрения — или желание подслушивать.

— Ну не все же торгаши такие законопослушные, а, Папаша?

Отмокавший в горячей воде церруканец, чье клеймо ясно указывало на знакомство с теневой стороной жизни города, почесал густую бороду:

— Это верно.