|
– Прекратите! – продолжал кричать Беленин. – Прекратите немедленно! Илюмжинову удалось поймать Рашида в локтевой захват, и он принялся душить его, левой рукой блокируя удары телохранителя. Внезапно Рашид извернулся, как уж, и ударил Кирсана коленом в печень. Калмык со стоном повалился на пол, а быстрый, как молния татарин бросился на Андрея. Черные глаза его сверкали такой звериной злобой, что Андрей не сразу понял – они были одинакового цвета. Долго рассуждать ему об этом не пришлось – Рашид с разбегу врезался в него, словно заправский игрок в регби, наклонив голову и ударив плечом в живот. Андрея отбросило назад, он налетел спиной на кресло, опрокинул его и упал на спину. Позвоночник пронзила острая боль. – Рашид! – в голосе Беленина смешались гнев и испуг. – Избавь меня от этих сумасшедших! – Конечно, Михал Борисыч, – хрипло выдохнул телохранитель. – Щас со всеми разберемся… Он метнулся к поднимавшемуся с пола Илюмжинову и нанес ему сокрушительный удар ногой под подбородок. Но Кирсану удалось перехватить его ногу, и Рашид с грохотом рухнул на пол. Андрей, превозмогая боль в спине, поднялся на ноги. Отбросил опрокинутое кресло и увидел лежавший под ним пистолет. – Держи его, Кирсан! – крикнул он, наклоняясь за пистолетом. Предохранитель! Не забыть про предохранитель! – Сдохни, падаль! – заревел Рашид, вырываясь из захвата Илюмжинова. Он схватил со стола тяжелую мраморную статуэтку покровительницы шахмат Каиссы и занес ее над головой калмыка. Андрей нажал на спусковой крючок. От грохота выстрела, раздавшегося в небольшом замкнутом пространстве, у него заложило уши. Пуля снесла Каиссе голову и застряла в стене каюты. Рашид замер с испорченной статуэткой в руках, смуглое лицо его побледнело. – Ложись на пол! – велел ему Гумилев. – И не вздумай дергаться. Мы знаем, что Конек у тебя. Вместо ответа Рашид вдруг швырнул в него Каиссой. Андрей инстинктивно уклонился, а телохранитель, воспользовавшись секундной заминкой, рыбкой нырнул в открытую дверь каюты и скрылся из глаз. – Кирсан! – Гумилев подошел к другу и протянул ему руку, помогая подняться. – Ты как? – Нормально, – прохрипел Илюмжинов. – Давай за ним! Его надо остановить во что бы то ни стало! – Господа! Господа! – бормотал белый, как снег, Беленин. – Что же тут происходит, господа? Андрей и Кирсан, не обращая на него никакого внимания, выскочили в коридор. Рашида уже и след простыл. – Понимаешь, что это значит? – первый раз за время их знакомства Андрей расслышал в голосе Илюмжинова что то подозрительно похожее на панику. – Он же теперь может в любой момент использовать против нас Конька! – Не может, – Андрей оглядывался по сторонам, прикидывая, куда мог скрыться телохранитель Беленина. – Я кое что заметил, пока мы дрались… – И что же? – У него глаза одинаковые. Он не владелец предмета! – С чего ты взял? – Потом объясню. Сейчас главное его схватить. До того, как он встретится с настоящим хозяином Конька! «Черт, – подумал Гумилев, – как жаль, что Фрам вышел из строя… достаточно было бы спросить – где Рашид, а потом запереть его там, где он прячется… если, конечно, он решит спрятаться где то в каюте… Стоп! Но ведь Рашид то может не знать о том, что искусственный интеллект станции больше не функционирует! Значит, он будет бояться закрытых помещений…» – Кирсан! Он где то на палубе. Может быть, в кают компании. Там, где есть люди, и где нельзя перекрыть все ходы и выходы! В кают компании Рашида не оказалось – только Ковалев и Гордеев, развлекавшие Марусю. Увидев отца, девочка тут же бросилась к нему с криком – «А мы играем!», но Андрей подхватил ее на руки, быстро поцеловал в макушку и отдал обратно Гордееву. |
