|
– А пока что, будьте добры, отправляйтесь в свою каюту. Андрея Львовича мы забираем с собой как человека, подозреваемого в совершении одного и более убийств и покушении на жизнь офицера госбезопасности. – Я никуда не уйду без Гумилева! Если хотите, можете арестовать меня тоже. Поздняк покачал головой. – Ну, зачем вы осложняете себе жизнь, Кирсан Николаевич? Судьбу вашего Гумилева решать не нам, а очень высоким инстанциям. – Я сам себе инстанция, – в голосе Илюмжинова зазвенел металл. – Может быть, вы забыли, подполковник, но я глава Республики Калмыкия. Если хотите, чтобы о вашем самоуправстве узнал президент России, я могу вам это обеспечить. Поздняк пробормотал что то сквозь зубы. – Вы что то сказали? – Нет, ничего… Ладно, если хотите, можете проследовать с нами до каюты, где будет находиться под арестом господин Гумилев. Андрей ожидал, что его запрут в таком же техническом помещении, как и Бунина, но вышло иначе. Поздняк открыл дверь обычной каюты на нижней палубе и жестом пригласил Гумилева войти. – Как видите, условия вполне комфортные, – усмехнулся он. – Вам, Кирсан Николаевич, грех жаловаться на то, что органы плохо обходятся с вашим другом. – Я разберусь с этим недоразумением, Андрей! – Илюмжинов протянул Гумилеву руку. – Свяжусь с Москвой, подниму на уши Генеральную прокуратуру… И за Марусю не беспокойся – я за ней присмотрю. – Спасибо, – Андрей почувствовал, что в горле у него застрял какой то комок. Он пожал руку Кирсану, повернулся и вошел в каюту, которой предстояло стать его камерой. Какая ирония судьбы, подумал он, вложить миллиарды в строительство своей собственной тюрьмы! В камере уже кто то был. У иллюминатора, спиной к Андрею, стояла девушка с темными волосами и перебинтованным предплечьем. – Марго? – Андрей? Она бросилась к нему, и Андрей, преодолев секундное замешательство, шагнул навстречу своей любимой. – Ты что здесь делаешь? – Сижу под арестом. А ты? – Я, как видишь, тоже, – он продемонстрировал ей наручники. – Меня подозревают в убийствах и в покушении на Свиридова. В глазах Марго сверкнули гневные искры. – Они сошли с ума! Это все идиот Поздняк! Свиридов никогда не считал, что ты на это способен! Андрей отстранился. – А ты то откуда знаешь? Марго опустила глаза. – Ты работала на спецслужбы? Это они вшили тебе кролика? – Андрей, – голос Марго дрожал, – я должна, обязана тебе все рассказать. И я клянусь, что расскажу тебе правду. Всю правду, которую я знаю. Но это займет какое то время. Пожалуйста, постарайся меня не перебивать. Я понимаю, это тяжело и может ранить тебя… – Ничего, – бросил Гумилев, – я уже привык к ранам. – И все таки, постарайся выслушать меня. Потом суди, как хочешь. Договорились? Андрей кивнул. В конце концов, торопиться ему теперь было некуда. – Дело в том, что… – начала Марго. Договорить она не успела. Всю станцию потряс страшный удар, как будто по «Земле 2» со всего размаху ударили молотом. Погас свет. Где то истошно завыла сирена. Пол под ногами качнулся и резко ушел куда то в бок. Марго, вскрикнув, вцепилась Андрею в руку. – Держись! Станцию трясло, как больного в лихорадке. Казалось, еще немного, и она развалится на части. Гумилев хорошо знал, что это невозможно – запас прочности у «Земли 2» был рассчитан на космические перегрузки, но страх царапнул его душу стальными когтями. – Что происходит? – крикнула Марго. – Не знаю! Надо лечь на пол! Легко сказать! Пол вдруг вздыбился вертикально, сорвавшаяся с места кровать сшибла Андрея и Марго так легко, как шар в боулинге сбивает кегли. |
