В каждом, в каждой из них – сфокусированы ВСЕ они. Каждый, каждая из них переполнены всеми пороками, щедро отпущенными ВСЕМ.

Ведь в реальном голофильме, где роли распределены навсегда, в игре принимают участие и зрители, их восприятие индивидуально интерпретирует предложенный пакет информации; актеры же – одновременно зрители. По обе стороны авансцены есть на что смотреть – так кто же решит, где реальный космос зрительного зала, а где виртуальное сценическое пространство, собственно?..

Но с любой точки зрения смотреть на мир земов было так же отвратительно, как с многократным увеличением созерцать предметное стеклышко микроскопа, на которое нанесена капля суспензии, кишащей бактериями-паразитами.

Тошнотворное зрелище. Так и тянет наизнанку вывернуться.

Но ничего не поделаешь. ВИДЕТЬ ЭТО – ЖИЗНЕННАЯ НЕОБХОДИМОСТЬ.

Наверное, каждого рекрута следовало бы на месяцок-другой сажать в наблюдатели, чтобы проникся. Многие новички на самом деле понятия не имеют, что оно такое на самом деле, эти земы. Представления новоявленных волонтеров по большей части сводятся к абстрактному образу: Злейший Враг Всех Рас Людей. И вот в подобные местечки следовало бы направлять «салатных», чтобы они в натуре ощутили все особенности и прелести материального воплощения Образа Врага. И бесповоротно преисполнились решимости держать и не пущать любыми способами, а лучше всего – искоренять.

После такого кино – переполниться под завязку немудрено…

Номинально поле называлось «Площадь городского аэрокосмического вокзала». Но это вполне ординарное название нисколько не отражало сути явления. Именно сюда аборигены съезжались выяснять отношения. Эта прямоугольная незастроенная территория была чем угодно – полем битвы, тренировочным полигоном, спорной приграничной землей, – но только не привокзальной площадью. Обгоревшие остовы анг-мобилей и анг-басов, исполинские нагромождения останков мебели, поваленные столбы, кучи мусора и хлама, конечно же, повсеместные следы взрывов – воронки и вставшие на дыбы обломки пластибетонных плит… и множество более мелких деталей пейзажа, вроде дымящихся там-сям ангоциклов недавно взорванных, языков пламени, лижущих ангоциклы свежеподбитые, ржавых остатков ангоциклов, подстреленных давным-давно…

И повсюду растерзанные трупы эрсеров, которые никто даже не собирается убирать!!! Еще теплые, полу– и окончательно разложившиеся. Раненых на этом поле никогда не остается. Их тут просто уничтожают. Свои же. («Добить» – безусловный рефлекс особей биовида землян, выработавшийся в процессе эволюции. Мотивация: слабый не имеет права на жизнь. Идеологическое обоснование: сильный себя ранить не позволит.)

И вот на фоне этих «декораций», поблизости от входа в КПП, кипело очередное побоище. Юные адепты культа ЭйсиДиси, объединившись с боевиками клана ГанзнРоузес, воодушевленно раскатывали поклонников святого ПроДиджи по пластибетону припортового поля боя. Соединенные усилия имели впечатляющий успех. Но тут к гибнущей группировке на выручку подоспели многочисленные адепты СкуТер, и процесс раскатывания обратился в противоположном направлении.

Вблизи и поодаль, справа и слева и в глубине поля, повсюду творилось то же самое. Бесчисленные кланы эрсеров вовсю самоутверждались. И при этом, творя кровавую бойню, они распевали песни и орали, цитируя «частицы наследия» предков. Таким способом земы привычно исторгали свои колдовские заклинания, так они черпали в творчестве предтеч первозданную, концентрированную энергию деструкции. Парадоксальная трансформация «сотворения» в «разрушение» – типичная для этих неугомонных существ.

На темном пластибетоне лужи крови смотрелись черными пятнами. Кровь земов, проливаясь, почему-то приобретала цвет космоса…

Это новоприбывшим соплеменникам с успехом демонстрировали адепты святого по именифамилии МайкДжексон.