«Хорошо хоть, что в космопорту всегда шумно, и можно поплакать без опасения быть разоблаченной», – подумала засвеченная дорикаина, вползая под диван в зале ожидания номер двести пять.

В спасительной поддиванной полутьме ей вдруг вспомнилось, как однажды, на праздник Дня Свободных Миров, в школе, где училась ее старшая дочь, готовили театрализованный вечер. Етразубли играла в постановке отвратительного землянина – имперца-оккупанта. Огромный в нелепом спецкостюме, безобразный, кровожадный и тупой – он вызывал неудержимый смех. Смеялась до подергивания головы и Етракурви. Она тогда и представить себе не могла, что по долгу службы ей придется жить буквально под ногами у потомков того полумифического монстра.

Ходить или просто стоять в смрадном, никогда не рассеивающемся зловонии их тел – полбеды. Привыкнуть можно. А вот употреблять то, что они жрут, – просто беда! Горячие Собаки, Гамбургеры, Чизбургеры, Круассаны, Беляши, Кулебяки, Шашлыки, Боржчи, Бублики, Пиццы и многое-многое другое отвратительное едло, а также пойло, какими набивают свои неуемные желудки эти твари, особенно те, что на Америке живут постоянно…

Он сам не ел. Ела за него система физиологической конвертации. Потом в ее химическом реакторе происходило до такой степени жуткое действо, преобразовывающее дерьмо в нормальную пищу, что оставалось удивляться: почему земы жрут это и остаются в живых?!. Мало того – они еще и плодятся! На боевом дежурстве в космопорту Тройного Большого Яблока она уже около четырехсот суток, и все это время ни на миг не сомневалась, что ее засунули в огромную, гигантскую кучу дерьма, в которой копошатся гнусные бациллы – земы. Вот как высшее командование благодарит ветеранов Безопасности за отличную службу – доверяя самый опасный участок.

Интересно, проследил ли ПересМартинез дальнейшую траекторию этой странной парочки? Он все-таки взрыватель, а не наблюдатель. Упустит запросто, ищи-свищи потом…

Движимая велением служебного долга, дрожа от страха, она полезла из-под дивана, мучительно пытаясь понять, что же все-таки подразумевала земляшка, когда бормотала себе под нос, после сообщения о невозможности связаться с большинством ланбаольских точек. Бормотала очень тихо, чтобы спутница-никомедка не расслышала, но чуткие уши дорикаины уловили, а ничего не пропускающая память профессиональной разведчицы записала. Акустический анализ потом вычленил из фонового шума странные слова:

«Уже ушли, значит… Уже свободны…»

Наступающий день всем обитателям дворца сулил немереную беготню и нескончаемое беспокойство. Еще бы, ведь у князя на сегодня был назначен очередной большой банкет по случаю визита соседа, с которым владетель состоял в официально приятельственных сношениях. Цель подобных встреч была известна всем, кто пребывал в пределах княжества хотя бы неделю. Сиятельный князь почитал первостепеннейшим долгом заткнуть приятеля глубоко под хвост. Для этого он за баснословные суммы приобретал на аукционах какую-нибудь антикварную вещицу – безделушку вроде каминной кочерги, вся ценность которой заключалась в том, что шуровали ею циклов тысячу девятьсот тому назад, – затем приглашал соседа и кичился перед ним. Сопредельный граф отвечал взаимностью. Прибывали с официальными визитами они друг к другу частенько. Как только, так и сразу. Соперничество коллекционеров набирало обороты и с каждым месяцем становилось все ожесточеннее, пожирая львиную долю госбюджетов, тяжким бременем ложась на загривки вассалов-налогоплательщиков.

Их сиятельство с их светлостью так теперь воевали.

Зато ударные армии не посылали за реку, разделяющую владения; чем с завидным энтузиазмом, постоянно, но с переменным успехом занимались их предки.