— Так чем закончились ваши споры о крапинках? Ты уступил ей?

Притянув Кэйт к себе, он прижался губами к ее щеке.

— Конечно! И все это время я думал о том, что ты здесь умираешь от беспокойства. Мне очень жаль, Кэти, любимая! Отцовский долг по временам очень тяготит. Меня утешало одно: я знал, ты тоже хочешь, чтобы я был с ней и распределял крапинки по котенку…

Кэйт засмеялась.

— Но зато теперь ты здесь, и в этом — все!

— Я хотел бы быть вместе с тобой.

Кэйт хотелось того же, но она промолчала. Заку и без того доставалось.

— Есть новости?

Дело будет рассматривать Большое жюри в понедельник. Это самый короткий срок. Жюри подобрано, повестки уже рассылают.

Шесть бесконечных дней! Кэйт проглотила комок в горле и попыталась найти в этом положительные стороны. Он ведь легко мог сказать и «шесть недель» или «шесть месяцев». Да, он совершил чудо, сумев уговорить судью назначить слушание так быстро!

— Так скоро? О Зак, как тебе удалось добиться этого?

— Я солгал, сказав, что ты беременна.

— Что-о?

Просунув руку между прутьями, он коснулся ее.

— Это вполне возможно. Не так уж я и солгал, Кэти. Потом я объяснил судье насчет Мэнди: как трудно она все это переносит. Услышав все это, бедный сукин сын был озабочен не меньше меня тем, как бы выпустить тебя отсюда побыстрее. По некоторым причинам он отказался выпустить тебя под залог, но порекомендовал нанять хорошего адвоката. И я его нанял.

Кэйт чувствовала, что он о чем-то умалчивает. Она знала, как Джозеф восстановил против нее общественное мнение. «Она не права, — шептались люди за ее спиной, — она становится невменяемой, когда на нее находит». Она почувствовала себя ужасно, подумав вдруг, что ее держат в тюрьме из страха, как бы она чего не натворила. И все это из-за слухов, которые распускал Джозеф.

Опасна для Миранды и для окружающих! Может быть, именно из-за этого Зак и выглядит таким удрученным? Потому и судья не захотел отпустить ее под залог? Но Кэйт не могла сейчас говорить об этом.

— Сколько ты заплатил адвокату? — Кэйт не думала о расходах, но цеплялась за все, что могло отвлечь ее от этих мыслей. — Очень много?

— Ну какая разница, сколько. Господи, Кэйт. Я продал бы и свою ферму, и твою вместе с ней, лишь бы вытащить тебя отсюда. Но этого не пришлось делать. Хватило и моих сбережений.

— Я не хочу, чтобы ты все на меня тратил.

— А на что еще я должен тратить деньги? Лучше всего вкладывать средства в тебя.

— А потом ты отправился за покупками… — выговаривала она ему. — Что за необходимость проматывать последние деньги? Ты и так уж порядком потратился, когда заказывал платья по каталогу! Мне же ничего не нужно!

— Позволь уж судить об этом мне… — оборвал он ее и попытался выдернуть руку из прутьев. — Ах, чтоб тебя! Застряла!

Кэйт старалась помочь ему освободить руку.

— О, Зак! Ты крепко застрял! — воскликнула она, истерически рассмеявшись. — Вот я и заполучила тебя!

Он ухватил ее рукой.

— Я не особенно возражаю. Я и сам хочу быть с тобой вместе… — Он так нежно поцеловал ее, что она даже забыла на мгновение, где находится. — Я люблю тебя, Кэти, —шепнул он, оторвав от нее губы. — Понимаешь ли ты, как я тебя люблю?

— Кажется, я и сама сейчас застряну в этой решетке, — ответила она дрожащим голосом.

Он отклонился назад и, наконец освободил руку.