Одна ночь. Это все, что они получили за долгое время. Кэйт ждала, что Зак до рассвета будет заниматься с ней любовью. Так оно и было. Но с самого начала она заметила его непредсказуемость: он никогда не делал того, чего она от него ждала. Овладев ею в третий раз, он надел бриджи, подал ей нижнюю юбку и, осторожно ступая, повлек ее к лестнице. Остаток ночи они провели вчетвером, с девочкой и собакой. Зак лежал, прижавшись к Кэйт, одной рукой обнимая ее, а другой поглаживая шелковистые кудряшки ее дочери. Кэйт было так уютно лежать возле него, что она поняла еще одно значение старого слова «любить». Оно означало близость, нежность и заботу. Это означало, что они будут вместе обнимать ребенка, шептать и улыбаться в темноте неизвестно почему, может быть, только потому, что у них есть свой собственный мир. Они будут без слов понимать друг друга, а в их наслаждениях будет святость и чистота. Любовь и Закария. Да ведь это одно и то же! Этой ночью он преподал ей урок, и она хорошо усвоила его.

Наступал рассвет. Кэйт переполняли чувства. Ей казалось, что она жила с ним и любила его всю жизнь. Неважно, что принесет ей грядущий день. Она никогда уже не будет обманута. Одной ночи с Заком ей достаточно. Конечно, ей хотелось большего, но если судьба скажет «довольно», это счастье останется с ней навсегда.

Утро Кэйт встретила у окна, наслаждаясь первыми лучами солнца и понимая, что следующий рассвет она увидит через решетку тюремной камеры, если ее не бросят в камеру, где вообще не будет окна. Тогда она увидит рассвет лишь после того, как ее выпустят. Если, конечно, ее не признают виновной в убийстве Джозефа. Тогда она последний раз увидит солнце с эшафота. Казнят, как правило, утром, когда солнце поднимается над землей.

Хотя эти мысли тревожили Кэйт, она не чувствовала страха. С тех пор как родилась Миранда, у нее была одна цель — защищать свою дочь, пока она не станет взрослой. Теперь это сделает Зак. Если Бог решит, что она должна поплатиться жизнью за то, что сделала, — да будет так! Она могла уйти со спокойной душой, зная, что у ее девочки будет все, что нужно.

Кэйт не удивилась, когда сильные руки обняли ее сзади и привлекли к широкой теплой груди. Она улыбнулась, потому что встретить восход вместе с Заком значило завершить события этой ночи.

— Плевать на них! — шепнул он ей на ухо.

— Я просто подумала: эта ночь была так прекрасна, что мне не о чем жалеть, если даже я никогда не вернусь домой.

Он еще крепче прижал ее к себе.

— Не думай так, Кэти. Ты вернешься! Хотя бы потому, что я не смогу жить без тебя.

— Придется, ведь теперь ты отвечаешь за Миранду и не имеешь права обмануть моего доверия.

Он прижался губами к ее шее.

— Я не беспокоюсь, потому что почти уверен: дело не дойдет до суда. Ты вернешься домой. И следующие пятьдесят лет я потрачу на то, чтобы прятать твое достоинство под подушку на время, пока я буду любить тебя.

Кэйт усмехнулась.

— После этой ночи меня уже ничто не удивит!

— Это тебе только кажется! — возразил он.

Кэйт обернулась и посмотрела в его светло-карие глаза. Знакомое чувство веселья охватило ее.

— Ты что-то еще придумал?

Склонясь к ее уху, он стал шептать ей о том, чего она еще не испытала. Страсть, охватившая ее, передалась ему.

— Ты не посмеешь!.. — прошептала она.

— Еще как посмею! — усмехнулся он.

Когда Кэйт представила себе это, краска залила ее лицо.

— Я никогда не допущу этого! Это возмутительно!

— Это восхитительно!

— Это цинично!

— Это даровано небесами! — возражал он.