На четвертый день проведать больного приехал доктор Уиллоуби, и наконец-то она услышала то, о чем неустанно молила Бога:

— Не ручаюсь, но, черт меня побери, я все же думаю, что он выкарабкается.

Кэйт посмотрела на почти бесчувственного больного сквозь пелену счастливых слез. Доктор улыбнулся и вздохнул.

— Полагаю, вам с мистером Стоуном самое время наконец-то отдохнуть. — Он натянул простынь на грудь Мак-Говерна. — Ему лучше. Первая опасность миновала. Главное теперь — выводить жидкость из организма и молить Бога о том, чтобы не внести инфекцию. В его состоянии инфекция может убить его.

Кэйт повернулась к доктору.

— Есть ли какой-нибудь способ предотвратить это? Доктор поджал губы.

— Разве что горячие припарки. Такие горячие, какие только может выдержать человек. Накладывайте их на тридцать минут, каждые четыре часа. Другого способа нет.

Кэйт и Маркус Стоун переглянулись.

— Эта мы сможем сделать. Доктор похлопал Кэйт по плечу.

— Прежде всего, моя милая, вам следует поспать. Маркус поддержал его.

— Он прав, миссис Блейкли. Вы выглядите так, словно на вас кирпичи возили.

Обернувшись к доктору Уиллоуби, он добавил:

— Она и слышать не хочет, чтобы чуток вздремнуть. Я предлагал подменить ее, но она и слышать об этом не желает.

— Надеюсь, теперь она согласится, — решительно сказал доктор. Он по-отечески похлопал Кэйт по спине. — Я заеду в конце недели. Если понадоблюсь раньше, мистер Стоун сможет приехать за мной.

Кэйт проводила доктора.

— Вы действительно думаете, что он выживет, доктор?

Доктор Уиллоуби, уже открывший входную дверь, помедлил:

— Надеюсь, что да. Вы сотворили чудо, сударыня.

— Моей заслуги в этом нет. Только Бог творит чудеса.

— Иногда руками добрых людей. Таких, как вы, — возразил доктор, — но помните, что он еще не скоро начнет танцевать джигу. Яд поразил организм, и до выздоровления еще очень далеко. У него опять может начаться лихорадка, и несколько недель он будет беспомощным, как ребенок. Начинайте давать ему бульон, затем понемногу расширяйте диету.

Кэйт посветила доктору, когда он спускался по ступенькам. От облегчения ее руки и ноги словно налились свинцом. Теперь, когда самое худшее было позади, она не могла заставить себя двинуться с места и даже подумать о том, что должна теперь делать. Она почувствовала, как сзади подошел Маркус Стоун.

— Может, сегодня вы пораньше накормите дочку и пойдете спать? Закончив домашнюю работу, я вечером сам присмотрю за хозяином.

Кэйт с усилием открыла глаза и выпрямилась. Миранда. Она так плохо соображала, что чуть не забыла о дочери.

— Я бы ее сам покормил, — продолжал Маркус, — но она меня сторонится, как священник борделя.

Подивившись такому сравнению, Кэйт обернулась. Смуглое лицо Стоуна покраснело, и он прочистил горло.

— Простите мне это выражение. Манеры у меня не слишком-то хорошие. — Он сунул руку в карман брюк. — Она такой нервный ребенок; даже если бы мне удалось ее изловить, она едва ли станет есть мою стряпню.

Кэйт оперлась на руку Маркуса и последовала за ним в дом. Ужин для Миранды, и затем сон. Она поняла, что не продержится на ногах и несколько минут.

Едва начало темнеть, Кэйт словно вынырнула из тумана и, лежа на кровати, напряженно прислушалась. Что-то разбудило ее, но что? В доме царила тишина. Вдруг она услышала, как внизу хлопнула дверь.