— Вы интересуетесь китайским фарфором? — спросил он таким тоном, будто хотел сказать: «Вы собирались положить мою вазу в карман, мисс?»

Кровь ударила мне в голову, я побагровела:

— Нет, я просто хотела посмотреть из любопытства. У нас дома есть такая же вазочка.

— Не может быть! Я просто поражен, потому что мне говорили, что моя ваза уникальна.

— Наша, по-моему, чуть больше, — мне хотелось хоть в чем-то перещеголять его.

— Это очень распространенная ошибка подельщиков, потому что у них перед глазами не оригинал, а только его фотография. Вещица, которая имеется у вас, по-видимому, одна из итальянских подделок. Они были очень распространены в прошлом веке. А этот оригинал восходит к династии Минь, примерно 1500 год. Белый прозрачный фарфор с синей глазурью впервые начали изготавливать во времена династии Ян. Этот стиль достиг наивысшего расцвета в Миньский период, — говоря это, он с осторожностью, нежно касался вазы длинными пальцами.

Я пробормотала небрежно:

— Очень миленькая штучка.

— И очень ценная, — добавил он, аккуратно возвращая вазу на подставку. — Вы уже уходите? — он перевел свой змеиный взгляд на мама, давая понять, что это касается нас обеих.

— Мы как раз уже выходили, милорд, — поспешно подтвердила она.

Он не спросил нас о цели нашего визита, но его удивленно поднятые брови были достаточно красноречивы, и я решила рассказать ему об Обществе любителей книги.

— Вашу мама это не заинтересовало.

— Но мы не должны отпускать вас с пустыми руками, мисс…

Я подумала, что, возможно, его поднятые брови означают, что он не помнит, кто мы такие.

— Мисс Баррон, — произнес он наконец, узнав нас. — У нас много книг, которые никто не читает. Я прикажу отослать кое-что в Гернфильд, может быть, они вам понравятся.

Мы не пришли к ним с протянутой рукой просить милостыню, но мне так хотелось поскорее уйти, что я пробормотала «спасибо» и стремительно направилась к двери, мама вприпрыжку заторопилась следом.

Когда мы выходили, я слышала, как леди Уэйлин громко жаловалась;

— Я попросила прислать ко мне Ситона. У этой девчонки скверный характер.

Ситон снизошел и открыл перед нами дверь.

— Ее светлость хочет видеть вас, Ситон, — сказала я и вышла, стараясь держаться с достоинством.

— Какой ужас! — воскликнула мама, как только дверь за нами закрылась. — Никогда в жизни не встречала такого холодного приема. Поднос с чаем стоял прямо перед ее носом, а она даже не предложила нам чашечку. Что за манеры! (Я, откровенно говоря, никакого подноса не заметила).

— Ты так и не смогла подбросить бриллианты?

— Нет, лорд Уэйлин вошел слишком быстро. Он подумал, что я хочу украсть эту мерзкую старую вазу. Ты видела, как он посмотрел на меня?

— Все Уэйлины слишком задирают нос. Они так нас принимали, как будто мы прокаженные. Но хуже всего то, что завтра нам снова придется сюда вернуться.

— Ни за что! — перед моим мысленным взором снова предстала фигура лорда Уэйлина. Высокий, элегантный, широкоплечий, с блестящими, тщательно ухоженными волосами. Взгляд его серых глаз вызывал какое-то непонятное беспокойство. Гордый профиль, надменно поднятый подбородок, насмешливая улыбка на губах. При одном воспоминании о нем меня снова охватило чувство жгучего стыда.

— Никогда в жизни я больше не переступлю порог этого дома! Пусть меня лучше арестуют за укрытие краденого!

— Только этого нам не хватало! Ты должна пойти еще раз, Зоуи.