— Как это? Почему Маноло? Он же Гарри.

— Да, Гарри, сеньорита. — И окончательно поставил меня в тупик, добавив: — Внук большого дона Рикардо.

— Кого? — Из всей кучи вопросов, сразу же возникших у меня в голове, я задала наиболее простой.

— Большого хозяина.

— Внук?

— Внук, сеньорита.

Лауренсья засигналила. Педро посигналил в ответ, и мы свернули с трассы к постройкам, материализовавшимся из тех самых темных силуэтов и огоньков.

Кафе, бензоколонка и еще какие-то службы и строения. Столики кафе, естественно, помещались под открытым небом, единственный тусклый фонарь, не считая неоновой надписи «Эмерийонс» на крыше заведения и света из его окошек, старательно освещал кучку гостей за одним из них. Остальные тонули в полумраке, напоенном треском цикад, ароматами тропической ночи, кухни и бензина.

Педро подкатил к заправке, «крайслер» искусно маневрировал сзади. А мою голову распирали вопросы, умножавшиеся по мере того, как я сдерживала себя. Успеется, Мари Люно, внушала я нетерпению, вот поедем с Педро назад, все и выясним по дороге.

Педро вылез из машины и занялся тросом. Я тоже вышла, чтобы попрощаться с Лауренсьей. Она стояла возле Педро и, подбоченясь, руководила процессом, отчего взаимная нежность росла просто на глазах.

— Девочка моя! — закричал женский голос со стороны кафе.

Крупная особа вынырнула в свет фонаря и побежала к нам.

— Салют, тетушка! — пробасила Лауренсья и хрипло зашептала: — Смотрите, не ляпните ей чего. Просто помогли мне и все. Пять минут назад. А то разорется. Она же бешеная.

Но тетушка вовсе не подходила под характеристику племянницы: добродушная, запыхавшаяся толстуха с буйными кудрями до плеч.

— Девочка! Беда мне с тобой! — затараторила она. — Сколько можно! Опять поругалась с хозяйкой! Я приехала в город, хотела навестить тебя. Прихожу, а мне говорят: уехала. Так же ведь нельзя! Не хочешь дома, так хоть у чужих людей работай! Мы с дедом переживаем, а ты! Ой, никак машину разбила! — Женщина только сейчас заметила трос и нас с Педро.

— Не, теть, бензин кончился. Они полкилометра подтащили, — невозмутимо заявила Лауренсья.

— Вот спасибо, мадам, и вам, и вашему мужу!

Тетушка прижала руку к груди. Лауренсья напряженно хихикнула, а рот Педро открылся сам собой.

— Пустяки, не за что, — ответила я и добавила, почувствовав излишний интерес тетушки к напряжению Лауренсьи: — Это не муж, это мой кузен.

— То-то я смотрю, не может быть муж так похож, — обрадовалась женщина, каким-то чудом отыскав сходство между мной и Педро, — а кузен часто бывает. Скажем, я больше похожа с кузиной, чем с родной сестрой. Ее мать блондинка, а Лауренсья — как я. Может, выпьете чего-нибудь, господа?

И я вдруг поняла, что давным-давно хочу пить. Боже мой, мсье Сашель, наверное, с ума сходит: куда это я подевалась?

— Запарились небось? Днем уж пекло очень. — Продолжая болтать, тетушка повела нас к кафе. — А я так волновалась, так волновалась! Сегодня у одних машину чуть не угнали. Представляете, «хаммер» сломать! Я его нашему деду тоже на тросе пригнала, как они тебя. Все сегодня только и знают, что друг друга тащить. День, что ли, такой...

— «Хаммер»? — насторожилась я, но Лауренсья больно дернула меня за руку.

— Ну да. Нынче днем чуть не угнали. Вон у тех мужиков. — Тетушка показала рукой и крикнула в распахнутые двери кафе: — Хуанита, принеси-ка нам кувшин из холодильника! И три стакана!

А за столиком в самой тени возле глухой стенки дома сидели Игнасио, Марега и какой-то сухопарый седой стриженный под машинку крепкий дядька.