— Господа, так что же в конце-то концов произошло? — Не в силах дождаться кофе, я отпила ледяной напиток.

— Дело в том, — сказал Марега и облизнул языком свои губы, причем от меня не укрылось, что Лауренсья, словно зеркало, скопировала его жест, — что я оставил Игнасио в торговом центра, а сам пошел через дорогу в аптеку. Выхожу оттуда и вдруг вижу, как со стоянки выкатывает мой «хаммер»! Я не поверил своим глазам...

— Но наш доктор не растерялся, — перебил его Игнасио, — и тут же поймал машину, хозяин которой согласился преследовать «хаммер». Это был, кажется, «мерседес», если я не ошибаюсь? — уточнил он у Мареги, как бы возвращая тому нить повествования.

— Ну да, новехонький, нежно-голубой. — Ловелас Марега пожирал глазами Лауренсью, а она то облизывала губы, то поправляла волосы, не сводя с него взгляда.

— Я вот все никак не могу сообразить: чей? — Ее дед развел руками. — Ты не помнишь, внучка, кто тут у нас недавно купил «мерс»?

Она задумалась, нахмурив бровки.

— Мсье Леже? Или мадам Кондр? А не сын ли он мэтра Легероса?

— Вот и я сначала так подумал, — закивал моложавый дед. — Ты сказал, что за рулем был парнишка? — уточнил он у Мареги. Тот подтвердил. — Только малыш Легерос брюнет, а его подвез светловолосый.

— Значит, внук мадам Кондр, — безапелляционно заявила Лауренсья. — Рыжий такой?

— Да, папаша Ордегри, пожалуй, рыжеватый. — Вспоминая, Марега повел бровью и потрогал пальцем усы. — Высадил меня возле моего брошенного «хаммера» и сразу уехал, дескать, и так взял машину без родительского разрешения.

— А чего это они бросили «хаммер»?

Последнее слово Лауренсья произнесла с придыханием, получилось так, как если бы она с придыханием сказала: «Ах, я согласна!» Вот ведь гадость какая, подумала я, а еще говорила, что он не в ее вкусе.

— Обычное дело, внучка. Угробили и бросили. Это надо же было как постараться, чтобы угробить передачу у «хаммера»! — возмутился мсье Ордегри.

— Стало быть, моя тетушка подхватила тебя, амиго, — обратилась его внучка к Эньярошу, беспардонная Лауренсья была на «ты» со всем светом. — И прямиком доставила к тоскующему в своем «хаммере» приятелю?

«Приятель» и «амиго» согласно закивали, потрясенные логическими способностями красотки.

— А потом приволокла сюда на веревочке, как они меня?

— Ну, — подтвердила Софи.

Хуанита наконец-то принесла мне кофе и поставила на стол зажженную керосиновую лампу. Я даже не подозревала, что в наше время ими еще пользуются не только в кино.

— Мари, ты-то как додумалась поехать нас встречать? — спросил Игнасио.

И, пожалуй, неожиданно спросил, потому что после первого же глотка кофе я вдруг сообразила, что эта версия совершенно не сходится с той, которую мне рассказывала Лауренсья по дороге. Откуда взялся голубой «мерс»? Какой-то сын какой-то мадам? Я сделала еще глоток и решила сейчас не зацикливаться на этом. Все равно я больше никогда не увижу из этой семьи никого, тем более что Лауренсья просила ничего не рассказывать, чтобы не волновать тетку...

Но ведь она узнала Марегу! А он ее? Стоп, а с чего это я взяла, что с Гарри был именно Марега? Ведь в представлении Лауренсьи «космат» даже Педро, а у него всего лишь обычная мужская стрижка. Что же тогда говорить о волнистых волосах Игнасио, прикрывающих шею?.