Бешенство толкало его на необдуманные поступки.
— Ничего! Он не получит ничего! — кричал он стае репортеров. — Делить то, что мне принадлежит?! Никогда! Пусть, если хочет, порвет билет!
— И все-таки, пятьсот тысяч франков — лучше, чем ничего.
— Дело не в этом, а в моем праве, а право свое я буду защищать в любом суде!
— Возбуждать иск против Арсена Люпена? Вот будет потеха!
— Нет, против Земельного Кредита. Они должны выплатить мне миллион.
— По предъявлении билета или, по крайней мере, получив доказательство, что именно вы его купили.
— Доказательство есть, ведь Арсен Люпен сознается, что украл секретер.
— Достаточно ли будет суду признания Люпена?
— Неважно, я не сдамся.
Галерка неистовствовала. Заключались пари, одни ставили на то, что Люпен доконает господина Жербуа, другие — что учителю удастся донять вора своими угрозами. Настолько неравными были силы обоих противников, один из которых решительно шел в наступление, а другой — метался, как загнанный зверь, что всеми овладело даже некоторое беспокойство.
В пятницу люди буквально вырывали друг у друга «Эко де Франс», впиваясь глазами в пятую страницу, в рубрику объявлений. Ни одно из них не было адресовано Арс. Люп. На приказ Арсена Люпена господин Жербуа отвечал молчанием. Это было объявлением войны.
К вечеру из газет все узнали о похищении мадемуазель Жербуа.
Самое смешное в том, что можно назвать спектаклями Арсена Люпена, это неизменно комическая роль полиции. Все происходит как бы вне ее. Он говорит, пишет, предупреждает, приказывает, угрожает, выполняет задуманное так, как если бы не существовало в природе ни начальника Сюртэ, ни его агентов, комиссаров, никого, кто мог бы помешать осуществлению планов Люпена. Полиция оказывается чем-то незначительным и недействительным. Препятствий не существует.
А ведь она сбивается с ног! Как только речь заходит об Арсене Люпене, все в полиции, сверху донизу, бушуют, мечутся, закипают от ярости. Это враг, и враг такой, который завораживает, устраивает провокации, презирает вас и, даже хуже, не обращает на вас никакого внимания.
Как бороться с таким врагом? По словам горничной, без двадцати десять Сюзанна вышла из дома. В десять часов пять минут, выходя из лицея, отец не увидел ее в том месте, где они всегда встречались. Значит, все случилось за те двадцать минут, что она шла от дома до лицея или, по крайней мере, до места неподалеку от лицея.
Двое соседей заявили, что встретили ее в трехстах шагах от дома. Одна дама видела, как по проспекту шла девушка, по описанию похожая на Сюзанну. Но потом? Что было потом, неизвестно.
Поиски шли повсюду, допрашивали служащих вокзалов и сторожей у городской черты, но в тот день никто не заметил ничего похожего на похищение девушки. Однако в Виль-д'Аврэ бакалейщик сообщил, что люди, ехавшие из Парижа в закрытом автомобиле, у него покупали масло. На переднем сиденье он заметил механика, а в глубине машины сидела блондинка. Очень белокурая дама, уточнил свидетель. Час спустя тот же автомобиль проезжал в обратном направлении из Версаля. Образовавшаяся пробка заставила его притормозить, и бакалейщик смог разглядеть, что рядом с уже виденной белокурой дамой теперь сидела другая дама, вся в шалях и вуалях. Не оставалось никаких сомнений в том, что это была Сюзанна Жербуа.
Но тогда приходилось признать, что похищение произошло средь бела дня, на оживленной улице, почти в самом центре города!
Каким образом? И где именно? Никто не слышал криков, не было замечено ничего подозрительного.
Бакалейщик дал описание автомобиля, это был лимузин темно-синего цвета в 24 лошадиные силы фирмы Пежо. |