|
Меня сначала оглушило, а потом временно онемела правая часть тела. Кое-как я добрался до маяка, связался с базой, вызвал помощь, и мне направили вертолет с врачом. К моменту прилета доктора я практически оправился от последствий поражения. Тут-то мне и пришла в голову мысль, имитировать амнезию и свалить оттуда. Как известно, поражения молнией далеко не всегда смертельны. Они могут оставаться без всяких последствий, или вызвать ряд расстройств, главным образом со стороны нервной системы. Мне повезло, я вообще везучий, поэтому оклемался и восстановился я удивительно быстро, обошлось без этих самых последствий. А так называемые фигуры молнии – красные ветвящиеся полосы на моей коже – не оставляли врачу сомнений в причинах травмы. Короче – я симулировал ретроградную амнезию, и вопрос о моем дальнейшем пребывании был решен. Эвакуировать и госпитализировать меня не стали, но первый же подходящий кандидат в приемники меня заменил. А дальше Алекс, ты и так все знаешь. Кстати – те образцы, что ты мне там помогал упаковывать, я так и не привез – пропали в Сиднее, в аэропорту! Я потом кучу времени и сил потратил, чтобы найти багаж – все без толку. Вы спросите, почему я вам сейчас тут все это рассказываю? Почему не опасаюсь за свою шкуру? А дело обстоит очень просто. Тот Проект сейчас пребывает в состоянии распада, агонизирует и гибнет. Или переходит на какой-то иной уровень существования. Отдельные его части еще живут своей прежней жизнью, но основная сердцевина мертва. Все сотрудники разбегаются, стараясь урвать как можно больше, и мои рассказы сейчас никого уже не волнуют. Дело в том, что пока ты, Алекс, сидел на маяке, шеф всего этого Проекта, тот самый отец-основатель миллиардер Джефри Корнел серьезно заболел. В свое время он не удосужился наладить руководство в случае своего выбывания из строя, а тут – раз и инсульт. И не просто инсульт, а геморрагический. Теперь наш шеф лежит овощем, со всех сторон подключенный к системе жизнеобеспечения, и вопрос о том, жив он или нет, имеет сугубо академическое значение. Собственно, мне можно было бы обойтись и без маяка, но кто ж знал? После впадения шефа Проекта в кому, меня и так бы отпустили, но как оттуда добираться, сложно сейчас даже представить. Хотя… черт их знает, могли и не отпустить. Пристрелили бы на месте, да и все – у аборигенов разговор короткий. Ну и вот, пока я сидел на маяке, стало мне известно про ту самую икону с пергаментом в ней. Первоначально искали икону по заданию Проекта, когда тот только набирал силу. Икону нашли, вскрыли, скопировали текст и вернули назад, а все сведения хранились в закрытом банке данных Проекта, куда я и залез. Но потом про все стало известно разным противоборствующим группам внутри Проекта, сектантам, бандитам и прочим милым людям. Подключились частные детективные агентства, и в деле оказалась замешана наша очаровательная Стелла. Так вот, только я вырвался, приехал в Россию, так сразу обратился куда следует. Был у меня там один знакомый, еще со времен Академии. Я ему все прямо и рассказал, думал – или просто прогонит, или за решетку отправит, или сумасшедшим посчитает. Впрочем, одно не исключало другого. Ан нет! Меня вежливо выслушали, по плечу похлопали, помогли документы восстановить, я же мертвым числился, даже на работу устроили, вы знаете куда. Причем ничего не запрещали, помалкивать не приказывали, то есть вообще ничего! Вот и подумалось мне тогда, что они, ну эти, которые из вертикали, все они прекрасно знают, даже возможно и сами как-то в теме участвуют и активно переделывают текущую реальность.
Наконец Иван прекратил свой рассказ, и какое-то время сидел молча, уставившись в пространство. Кола у него закончилась, и проходивший мимо официант отточенным движением подхватил и унес пустую бутылку. Стелла сосредоточенно рисовала снежинки на салфетках, Виктор тоже молчал, погруженный в свои глубокие думы. А кафе существовало как бы само по себе, по неким собственным правилам и установкам. |
