– Африку я почти не увидел. Так, промелькнуло перед глазами что-то солнечно-жаркое и пыльное, и почти сразу я оказался в Институте Параллельной Реальности. Собственно на поверхности все выглядело как обычная миссионерская ферма. Чистенько, аккуратненько, только уровень охраны на подходах заставлял задуматься. Поселили меня в каких-то апартаментах без окон и выхода, но со всеми возможными удобствами. Там было все то, чего только может пожелать человек. Пару раз в неделю разрешалось вызвать девочку, для этого полагалось накануне сделать соответствующий заказ. В принципе, можно и чаще, но за отдельную плату. А девочки там просто супер – такие точеные негритяночки, что хоть на подиум посылай. Ни по-английски, ни по-русски они, правда, не бум-бум, но мне что с ними книжки читать? В случае проблем со здоровьем легко можно вызвать врача, но хвала высшим силам такой необходимости у меня не возникло. Но тюрьма – она и есть тюрьма: выйти нельзя, да и неба не видно. Немного времени мне дали на обустройство и адаптацию, а потом пошла сама работа. Задача моя состояла в экспертной оценке научных текстов и написании собственных заключений по этому поводу. Кроме того, надлежало просеивать интернет на предмет поиска новых идей и сообщений. Почему для этого надо было меня вывозить куда-то, а потом прятать под землей, я так и не понял. Мог и дома такую работу вести, перед своим компьютером. Так прошло где-то месяца три, и внезапно по какому-то недосмотру тамошней сетевой администрации получил я доступ к секретной документации Проекта. Любопытство, как известно, губит не только кошек, поэтому, невзирая на возможную опасность, я стал копаться в этих документах. Как только до меня дошло, и я всё понял, меня аж затошнило от страха. Мысль о том, что задумало руководство проекта, не давала мне уснуть, а регулярные упражнения с чернокожими гетерами хоть и отвлекали, но ненадолго. Вот тут-то я и стал обдумывать возможности побега. Выбраться самостоятельно нечего было и мечтать – во-первых, я не знал точно, где нахожусь, а во-вторых, даже убеги я за ворота Института, вся охрана Проекта, плюс полиция местного диктатора встала бы на мои поиски. Перспектива не впечатляла, но тут видимо просто повезло, или вмешались высшие силы.

В этот момент к нам подошла официантка и осведомилась, не будем ли мы против, если приглушат свет: начинается какая-то видеопрезентация. Мы не возражали.

– Наш Проект, – тем временем продолжал Иван тихим голосом, – был настолько грандиозен, что состоял из множества подпроектов, направлений и решений. Дело кончилось тем, что кто-то где-то начал подворовывать и проводить разные неизвестные руководству делишки. Липовые темы, пустые проекты (с маленькой буквы), безтоварные операции и увод денег на несуществующие оффшорные объекты. Знакомая ситуация, правда? Короче – возникла необходимость экспертной помощи службе внутренней безопасности Проекта. Кому-то я показался вполне приличной кандидатурой на такую должность, и меня внедрили в проект «Спасение маяков» – один из дочерних большого Проекта. Так я оказался на острове Раскаяния. Перебросили меня вполне традиционно для «Маяков» – как только вышел я за двери своего жилого блока, так сразу и оказался на маяке. Только в отличие от других тамошних «попаданцев» я знал куда и зачем иду. Местные кураторы обо мне ничего не знали, считали обычным смотрителем. Как и другие бедолаги, очутившиеся на острове посредством ловушки, я тихо мирно работал по теме, а сам собирал данные для руководства и параллельно обдумывал план побега. И тут снова повезло. Гроза застала меня на противоположной от маяка оконечности острова у вертолетной площадки. Основной разряд ударил в громоотвод маяка, а меня задел слабый, боковой. Если б молния оказалась посильнее, я бы с вами сейчас не разговаривал. Меня сначала оглушило, а потом временно онемела правая часть тела.