|
Обвинил в шарлатанстве и чуть было не выгнал. А когда я набрал данных, обработал их соответствующим образом, то выявились вообще чудесные вещи. Тонкости и детали я рассказывать сейчас не буду, да они вам и неинтересны, скажу только, что написал я тогда статейку для университетского научного сборника, а шефа своего первым автором вписал, как всегда принято в этих случаях. Показал своему шефу, а он и говорит – чего это ты, мол, на одних каких-то евреев в списке литературы ссылаешься? Не надо мне такого, убери меня из авторов. Желание шефа – закон, я и убрал, мне-то что, жалко что ли? Стал я единственным автором статьи. Отправил я ту статью в сборник, да и забыл почти сразу. Так бы я и работал сейчас каким-нибудь голимым учителем в школе, но попала моя статья одному военному биофизику. С его легкой руки тему эту засекретили, а сборник из наших библиотек изъяли. Мне тоже кое-что перепало. Для начала меня перевели в Военно-Медицинскую Академию, а потом подчинили сразу Министерству Обороны. Есть там у них одна такая хитрая научно-исследовательская биологическая лаборатория, сокращенно – НИЛ-5. Почему – пять, я так и не понял до сих пор, только всех тамошних сотрудников именовали «ниловцами». Это только так называлось – «лаборатория», а на само деле – то был здоровенный секретный институт, с пропускной системой, кучей внутренней и внешней охраны и большим количеством вояк в штатском. Раньше Лаборатория вообще была могучим учреждением, с целой сетью полигонов, филиалов, отделов и секторов. Но после всех этих горбачевских перестроек и ельцинских конверсионных реформ оскудела она и потеряла многое. Особенно те отделы, что в других странах Эс-Эн-Гэ оказались. Разорило и подкосило Лабораторию это конечно сильно, почти насмерть, но кое-что все-таки еще сохранилось.
– Слушай, – прервал я, – эта лаборатория, она что… – Погоди, потом вопросы. Так вот, долго ли, коротко ли работал я в этой Лаборатории, но кое-что уже получаться стало. Интересные, скажу я вам, результаты начали просматриваться. Если б так и дальше пошло, уж и кандидатскую диссертацию я бы давно защитил по той секретной теме. В голове у меня тогда были одни только наполеоновские планы. Как я сначала делаю кандидатскую, потом – докторскую, а потом, глядишь, и каким-нибудь секретным академиком стану. Но не сложилось – по приказу министра обороны сократили нашу лабораторию начисто. Под самую завязку. И совсем я бы остался без работы, но помогли друзья – устроили в одну занятную частную фирму, «Эридания» называется. Да, Стелла, я ваш бывший коллега. Частная розыскная контора. Моя работа там состояла в выявлении и пресечении незаконного вывоза и ввоза контрабандных животных. И наоборот – в организации законного ввоза-вывоза, если таковой кому-то вдруг необходим. Поиск нужных людей, договоренности, составление правильной документации, справки от ветеринаров, заключения экспертов. Ну, вы понимаете. Мое биологическое образование пригодилось, старые связи, знакомства, знание специфики. В конце концов, собралась нас целая небольшая группа, со мной во главе – я и мои старинные друзья, которых я перетащил к себе. Вы не поверите – зарабатывали мы для себя и для конторы вполне приличные бабки! Хорошо жили даже по питерским меркам. Я машину купил, по пятницам на рыбалку с друзьями ездил. Но вдруг все разом закончилось. Иду я как-то по Ваське, по Большому проспекту в сторону Василеостровской, и тут вдруг кто-то меня за штанину дергает. Оборачиваюсь, а прямо на асфальте сидит молодая девчонка, на вид лет шестнадцати, причем такая красавица, что глаз не оторвешь! Я совсем не педофил, даже и не думайте, но то было нечто невообразимое. Словно с обложки плейбойного журнала соскочила – грудь, попа, все при ней. «Помогите, – говорит, – молодой человек! Идти не могу! С другом поссорилась, он меня бросил, сам на машине уехал, а я ногу подвернула, невозможно ходить». |
